Мое запястье начало пульсировать, но даже несмотря на боль, я не винила его за укус. Иногда я набрасывалась на предмет мебели, о который ушибла палец ноги. Мое растущее беспокойство было вызвано тем фактом, что я плохо ела в течение нескольких дней. Пустота в животе скрутилась. Кровяное давление упало так низко, что у меня закружилась голова и ослабли мышцы. Я уперлась руками в холодный цементный пол и глубоко вздохнула, прогоняя поднимающуюся темноту, но это не помогло.

Я потеряла сознание.

Сознание вернулось, но как только я открыла глаза, то крепко зажмурилась, увидев стоящего надо мной Хаоса с оскаленными острыми зубами. Сердце забилось сильнее, страх захватил легкие.

— Пожалуйста, не ешь меня, — выпалила я неуверенно. — Я не покажусь тебе вкусной. Я веган.

От него исходило раздражение, его горячее дыхание согревало мое лицо. Дрожь пронзила меня, пока я лежала на цементном полу с кровожадным зверем, решающим, съедобна ли я. Даже чертова собака не была уверена, что я стою таких хлопот.

— Если ты собираешься сделать из меня закуску, просто сделай это уже сейчас. — я не знала, был ли это страх смерти или низкий уровень сахара в крови, который внезапно забил мое горло эмоциями. — Никто не будет скучать по мне. — холодный нос обнюхал мою щеку. — Моя мама умерла и, очевидно, была садисткой. Отец тоже ужасный человек и, вероятно, скоро будет замучен до смерти. Иван считает меня предательницей. — слеза вырвалась наружу. — Судя по всему, если я выберусь отсюда живой, то окажусь в секс-индустрии. — слова вырвались с рыданием. — И я буду зарабатывать копейки, потому что я эмоциональная дура.

Сочащийся слюной поцелуй в лицо вывел меня из жалкой задумчивости. Я осторожно открыла глаза и увидела возвышающегося надо мной Хаоса с задумчивым выражением лица.

— Просто для ясности, означает ли это, что ты меня прощаешь, или что решил, что я десерт?

Он склонил голову набок, затем, видимо, оценив ситуацию, улегся на кровать и принялся облизывать раненую лапу. Из меня со свистом вырвалось тяжелое дыхание. В волосах у меня была кровь, по щекам текли слезы, а с запястья капала кровь, но когда я села рядом с Хаосом и он позволил мне провести рукой по его спине, чувство цели заполнило пустоту в моем сердце.

Как только я подошла к выходу из вольера, дверь открылась, и на пороге появился суровый Альберт. Я сделала шаг назад, спрятала запястье в рукав пальто и заставила себя принять невинное выражение лица. Его подозрительный взгляд скользнул от меня к конуре позади меня.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

— Копаю в лесу лазейку для побега.

Альберт либо привык к моему сарказму, либо я была самой жалкой пленницей в городе. Он даже не подумал о том, что я пытаюсь сбежать, его глаза сузились на единственную собаку здесь.

— Что ты здесь делаешь? Я думала, ты уехал убивать людей в Москву.

Мой желудок сжался, при понимании, что если Альберт здесь, то и Ронан, вероятно, тоже. Они уехали из дома вместе. Я подумала, не забыли ли они ключи от подземного мира и не вернулись ли за ними.

— Значит, ты ждешь, чтобы сделать то, что тебе не положено делать после того, как мы уедем?

Я задумчиво нахмурилась.

— Да. Это звучит примерно так. — он проворчал что-то по-русски, и я протиснулась мимо него. — А теперь прошу меня извинить. Этот план побега был не очень хорош, учитывая твердый цементный пол, так что мне нужно поразмышлять над другим.

Не успела я сделать и двух шагов, как его голос заставил меня остановиться.

— Мила. — это слово было тихим предупреждением в мою спину. — У тебя кровь.

Посмотрев вниз, я увидела несколько алых капель на снегу и закрыла глаза. Альберт предупреждал меня держаться подальше от Хаоса. Тревога сжала мой желудок при мысли, что с ним может что-то случиться, потому что я не слушала.

— Что случилось?

— Я упала, — вежливо ответила я.

— Ты упала.

— Угу.

— Повернись.

Я заколебалась, закусив губу. Альберт любил собак, хотя и относился к ним с предубеждением, считая их толстыми и ленивыми. Я могла только надеяться, что он поймет и что Хаос не будет наказан.

Я медленно повернулась и позволила Альберту закатать рукав моего пальто. Я вздрогнула, когда он коснулся раны. Он посмотрел на след от укуса на запястье и вздохнул.

— Я же просил тебя не приближаться к нему, разве нет?

Разочарование в его голосе заставило мою грудь сжаться.

— У него что-то застряло в лапе, — хрипло объяснила я. — Я это вытащила. Он не хотел причинить мне боль… он даже потом позволил мне погладить его.

Альберт покачал головой.

— Тебе повезло, что он не отнял у тебя пальцы. Последнему человеку повезло меньше.