Я сглотнула, вспомнив, что видела охранника с тремя пальцами на одной руке. Мне нравились все мои десять прямо там, где они были, но я все равно не передумала бы помочь Хаосу — особенно теперь, куда мы с ним продвинулись. Он может смотреть на меня так, будто делает мне одолжение, позволяя погладить себя, но я знала, что он нуждается во внимании. И проявлении любви было бальзамом на мою душу.

— Значит, ты мне веришь? Это был просто рефлекс.

— Я верю тебе, но это не изменяет того факта, что тебе нужно наложить швы. — он вздохнул и отпустил мою руку. — Иди в дом.

— Ты ведь не накажешь Хаоса, правда?

Он посмотрел на меня долгим, многозначительным взглядом.

— Нет, не накажу.

Я доверяла ему, но Альберт вдруг перестал меня волновать.

— Ронан здесь?

— Da. В доме.

Нервозность, скрутившая мои внутренности, проявилась вспышкой разочарования.

— Почему именно в этот день вам пришлось неожиданно вернуться? — спросила я. — Разве пленница не может передохнуть?

Выражение его лица было сухим.

— Павел попал в выбоину, и машина съехала в кювет.

— Ого… — я могла только представить, сколько «блядь» Ронан мог произнести из-за этого инцидента. — Никто ведь не пострадал, правда?

— Nyet, — ответил он, и на его лице появилась легкая улыбка. — Кроме эго Павла.

Бедняга Павел. Хотя я не могла сосредоточиться на нем больше секунды, когда сомнение усилилось, а также пульсация в запястье. В то время как часть меня верила, что Ронана не будет волновать небольшая рана на теле, другая говорила мне, что Хаос может оказаться в приюте.

— Ты ведь не расскажешь Ронану, что случилось, не так ли?

Альберт хмыкнул.

— Не испытывай судьбу.

Надежда рухнула и сгорела, и с растущим чувством срочности я повернулась и пошла обратно к дому, проскользнув в дверь на свежевымытый пол, который Юлия все еще мыла возле лестницы. Ронан, вероятно, находился в библиотеке, поэтому я направилась туда, чтобы объяснить ситуацию до того, как у Альберта выдастся шанс.

— Стой!

Замерзнув, я проследила за гневным взглядом Юлии на грязь, по которой я шла, а также на кровь, капающую с моего пальто.

— Не смей делать ни шагу! — прорычала она.

Я пинком сбросила сапоги и направилась к двери, которая забрызгала пол еще большим количеством грязи.

Юлия возмущенно фыркнула. Я снова двинулась к своей цели, но остановилась при следующем визге, который достиг моих ушей.

— И пальто, дикарка!

Я сверкнула глазами и вызывающе сбросила пальто, позволив ему упасть грязной кучей на мрамор. Прежде чем я успела сделать еще один шаг, из коридора, ведущего в библиотеку, появился Ронан. Юля скромно притихла и принялась вытирать пол, будто не просто выкрикивала оскорбления в мой адрес.

Прикосновение его взгляда остановило биение моего сердца, омытого жаром и неуверенностью. Пытаясь скрыть рану, словно она могла защитить Хаоса, я прижала запястье к груди, но не смогла спрятать кровь, стекающую по руке. Ронан смотрел на это зрелище, его глаза затуманились, как темное зимнее небо. У меня было такое чувство, что он уже знал, что произошло — нет, благодаря технологиям двадцать первого века, — и это подтвердилось через секунду.

Он хладнокровно вытащил пистолет из-за пояса и направился мимо меня к двери.

Мой желудок резко упал. Ледяное ощущение пронзило, как электрический провод, приморозив ноги к полу. Как только до меня дошло, что он собирается сделать, я повернулась и побежала за ним. В спешке я чуть не столкнулась с охранником на крыльце, который выкрикнул проклятие, но оно было потеряно для меня так же, как и холод снега под босыми ногами.

— Нет! — я побежала к Ронану и схватила его за руку, но он сбросил ее. — Не делай этого, — взмолилась я. Мое сердце билось так сильно, что перехватило дыхание. Я встала перед ним, преграждая путь, но он оттолкнул меня. — Просто позволь мне объяснить!

Схватив его рубашку за пояс, я снова встала между ним и Хаосом. Я пыталась создать стену, и это сработало только потому, что он позволил мне.

Ронан остановился, пристально посмотрел на меня и указал пистолетом на дом.

— Вернись в дом.

Я проигнорировала его и выпалила:

— Он был ранен! — я крепче сжала его рубашку, слезы жгли глаза. — Я знала, что он может укусить меня, но все равно помогла ему. Это моя вина, а не его!

Ронан не слушал. Его не волновала причина.

На дворе лежало одеяло напряжения, все глаза были устремлены на нас.

— Вернись. В. Дом.

Его голос был спокоен, но резкие нотки требовали абсолютного повиновения, что поколебало мою решимость. Его взгляд пронзил мою кровь ледяным холодом. Он сделает это, сколько бы я ни умоляла. Он уничтожит Хаоса и растопчет мое мягкое сердце. Потому что я для него бесполезна. Так же, как и я для отца, для причалов Майами и для Ивана. Теперь, испытав крошечный кусочек сопричастности, связавшись с Хаосом, я отказывалась позволять Ронану отнять его у меня.