— Да, пожалуйста — выдохнула я. — Так я знаю, чего ожидать.

Слова прорезали густую дымку, очищая воздух.

Он смотрел на меня еще секунду. Покачал головой. А потом оттолкнулся от островка.

— Ешь свой завтрак. Мы уезжаем через двадцать минут.

— Куда едем?

Он схватил с островка журнал и бросил его на столешницу передо мной. В рекламе было написано «Шоу и Блеск Машин».

Что черт возьми надеть на шоу машин?

ЕЛЕНА

С большим сожалением я поняла, что Нико был утренним человеком.

В то время как мне требовался добрый час или два, чтобы выпить кофе и подготовиться к предстоящему дню, он готовил завтрак, одетый в джинсы и белую футболку, и был готов идти за ручку с солнцем.

Изъян найден. Прямо рядом с вопросом о его психическом состоянии. Хотя, я верила, что проблемы идут рука об руку.

— Ты хорошо выглядишь, — сказал он мне, когда мы выехали с дорожки.

Как идиотка, я покраснела до самых волос.

Он тихо засмеялся, а потом включил Last Resort — Papa Roahc, пока это было всем, что я могла услышать.

В течение всего дня, «ты хорошо выглядишь» была глубокой, изношенной записью в глубине моего сознания. Это такое простое наблюдение, и по этой причине тепло наполнило мою грудь. Я привыкла к комплиментам, и, возможно, это прозвучало поверхностно, словно я чувствовала, что заслуживаю их. Но я не верила, что заслуживаю их, и не хотела видеть. В моей жизни красивые девушки заканчивали так же, как Джианна: скрывая страдание в своих глазах с расширенными зрачками.

Я была наблюдательным ребенком. Хотела проанализировать мир и расшифровать его смысл, но обнаружила себя маленькой девочкой, стоящей перед зеркалом, в котором отражалась лишенная любви, пустая жизнь.

По правде говоря, я была лгуньей. Я всегда была романтиком. Настолько глубоким романтиком, что мысль о том, что я не найду свою собственную историю любви, показалась мне, что я снова стою на пустой парковке, где нет ничего, кроме снега и свиста холодного ветра.

Я была не самой умной девушкой в мире, чтобы краснеть от его комплимента сразу после того, как использовала железную штуку его подруги — любовницы, кем бы она ни была — чтобы завить волосы и собрать их в хвост. Тем не менее, с силой, которую не ощущала раньше, я только надеялась, что другая женщина не являлась Джианной. Она была моей противоположностью — беззаботной и раскованной — пока я была такой… бледной в сравнении. И с тривиальностью, которую сомневалась, что мы разделяли, я беспокоилась о том, чтобы носить одни и те же каблуки два дня подряд, потому что они были единственными, хорошо сочетающимися с моим летним платьем.

Во время часовой поездки я выбирала цветы для букета и расположение столов, а Нико либо разговаривал по телефону, либо слишком громко включал радио. Вряд ли это было романтическое свидание, но в этом было что-то уютное.

Машины блестели под солнечным светом, а люди ходили взад и вперед по парковке. День накалился, как печка, словно солнце гневалось на весь мир. В своем невежестве я полагала, что будет какое-то развлечение. Однако единственным развлечением были автомобили. Именно в такие моменты я радовалась, что мои мысли были личными.

Возможно, и не было никаких выступлений, но то, что я испытала, было далеко от монотонности. Я часто чувствовала себя одной из машин, которыми можно восхищаться, когда внимание Нико находило меня, обжигая мою кожу отчетливым взглядом вызывая одно воспоминание. Я подумала, был ли он так же внимателен со всеми своими женщинами, и тут же возненавидела себя за эту мысль.

— Оставайся рядом со мной, — сказал он мне, как только мы добрались до места.

Упорная часть меня хотела знать, что он сделает, если я не послушаюсь.

Мне всегда было немного любопытно.

Пока он был занят, говоря несколько слов одному из владельцев автомобилей, я ускользнула и притворилась, что любуюсь кабриолетом. Только спустя тридцать секунд большое, пугающее присутствие коснулось моей спины.

Его голос был гравийным, шелковым и раздраженным у моего уха.

— Ты действительно думаешь, что я буду ходить за тобой весь день?

Я кивнула, мое сердце затрепетало, как крылья.

— Ты должен это делать.

Он не прикасался ко мне, хотя стоял так близко, что глубокий тембр его слов касался моей шеи.

— Я ничего не должен делать.

Легкий летний ветерок играл на моей коже, когда люди шли вокруг нас, но я знала только одного из них, одного человека.

Ты хорошо выглядишь.

Моя.

— Возможно, ты хочешь, — выдохнула я.

Прошло два удара сердца. Три.