Я вздохнула и бросила карты на кофейный столик, наблюдая, как некоторые рассыпаются по полу. Я пила уже третью рюмку, и моя голова ощущала последствия.

Нико отсутствовал уже почти два часа, и меня грызла тревога. Он сказал мне, что я не должна доверять ему, так, как я могла доверять обещанию, которое он дал мне о Райане?

— Уже две, — самодовольно сказал Лаки.

Я мысленно застонала. Парни Руссо были так же плохи, как и мужчины Руссо.

— Две штуки, да? — в голосе прозвучала мрачная нотка.

Лаки вскочил на ноги в третий раз за эту ночь.

— Босс…

— Достаточно.

Парень закрыл рот.

Нико сосредоточился на мне, входя в кабинет. Самоуверенность, казалось, закипала у него под кожей, словно он вышел на пробежку и вместо пота, он вспотел холодной уверенностью. Его настроение было наэлектризовано и действовало на меня, как зараза в воздухе.

— Убирайся к чертовой матери, Лаки. — в голосе Нико прозвучали резкие нотки, когда он расстегивал пиджак. Его кузен направился к двери. — Оставь свой пост еще раз, и я клянусь, что ты не сможешь встать с постели в течение недели.

— Да, босс, — ответил Лаки и закрыл за собой дверь.

— Есть ли причина, по которой мои люди не делают то, что им говорят, когда ты рядом?

— Возможно, тебе стоит попросить вежливо, — сказала я, кусая щеку, скрывая свое веселье. — И пожалуйста, никогда никого не убивало, знаешь ли.

— Полагаю, нет. — его взгляд искрился мрачным весельем. — Кажется, это твое любимое слово при определенных обстоятельствах.

Я втянула воздух, когда тепло прилило к моим щек. Румянец распространился по всему телу, и чтобы отвлечься от этого, я сменила тему.

— Я проиграла две тысячи.

Мой тон был без извинений, словно я делала это все время.

Нико потянул себя за галстук, улыбка тронула его губы.

— Ты ничего не проиграла. Он обманул тебя.

Я сделала паузу.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я научил его этому, вот почему.

Счастливчик, черт возьми.

— Он бы выиграл и без обмана, — со вздохом признала я. — Я ужасна в покере.

Напряженный взгляд встретился с моим, его давление коснулось моей кожи.

— Почему-то я в этом сомневаюсь.

Он шел ко мне, засунув руки в карманы, и мне казалось, что с каждым шагом я забываю, как дышать.

Я понятия не имела, как реагировать на это, или почему мне казалось, что это что-то значит, поэтому я только сказала:

— Я тоже не знаю, как распознать, когда кто-то обманывает.

У меня было такое чувство, что в семье Руссо меня съедят заживо. Даже парень-подросток показал мне это.

Нико опустился на корточки перед моим местом на диване и поднял карту с пола. Мое сердце стучало, как дождь по стеклу. Он был достаточно близко, чтобы я могла дотянуться и провести рукой по его волосам.

— Что ж, нам придется это исправить, не так ли?

Зажав карту между указательным и средним пальцами, он протянул мне ее, но прежде чем я успела дотянуться до карты, она растворилась в воздухе.

Мои глаза расширились.

— Как ты это сделал?

— Просто ловкость рук.

Обман в семье Руссо был настолько экстремальным, что заставить карты исчезнуть было «просто».

— Покажи мне, — настаивала я.

Его взгляд заискрился весельем.

— Мы начнем с основ, так что я могу оставить тебя одну на пару часов, и ты не проиграешь все мои деньги.

Я нахмурилась.

Он поднял остальные карты, и я заметила недавно сломанные костяшки. Я закусила губу, когда он встал на ноги, снял пиджак и сел в кресло за столом.

— Ты часто играешь? — спросила я.

Он откинулся назад, положив локоть на подлокотник.

— Когда-то.

— Почему больше нет?

— У меня есть дела, которыми необходимо заниматься.

— Лаки произнес это так, словно ты был хорош. Но теперь я не могу решить, был ли ты хорош в покере или в обмане.

Мрачная улыбка тронула его губы.

— Похоже, ты заставила его заговорить.

Эх. Я знала этот тон, и он не пойдет на пользу Лаки.

— Ну… нет. Я как бы пригрозила ему и сказала, что пойду танцевать наверх, если он не скажет мне то, что я хочу знать.

— И что ты хотела узнать?

Я сглотнула.

— Где ты был сегодня ночью.

— Думал, мой бизнес будет последним, что тебя заинтересует, — сказал он, весело растягивая слова.

— Некоторые из твоих дел стали личными.

Его слова были полны сарказма, но так тихо, что я едва расслышала их.

— Разве я этого не знаю.

Я не была уверена, что он имел в виду, но больше не задавалась этим вопросом, когда он произнёс:

— Он жив, как я и говорил тебе. Твоя семья забирает его прямо сейчас.

Я съежилась.

— Он будет жить?

— Он будет жить.