Он мог сказать что угодно, чтобы отрицать это, но вместо этого он предпочел позволить тишине, полной невысказанных слов, распространиться между нами.

Эта связь, которую мы разделили, была равной частью трепета и ужаса. Сегодня первое отталкивало второе, пока оно не стало таким же забытым, как выцветшая фотография, спрятанная на дне ящика.

Поскольку я часто испытывала удачу и отходила от него, уставая от его разговоров о машинах с теми немногими людьми, с которыми он предпочитал разговаривать, я чувствовала, что его взгляд следит за каждым моим движением, даже когда он был погружен в разговор. И я поняла одну вещь: возможно, я не единственная женщина в его жизни, но буду единственной, кого он назовет женой. Откровение было сильным гулом в моей груди. Настолько поглощающим, что я не могла заставить себя почувствовать ничего, кроме глубоко укоренившегося удовлетворения.

— Николас, — сказала я несколько мгновений спустя, прикрывая глаза от солнца и оглядывая стоянку. — Совсем как твой «Гран-Торино».

Нико остановился рядом со мной, но был занят отправкой сообщения. Я еще ни разу не видела этого человека пьяным, когда решила, что он алкоголик. Однако всегда видела, как он работает. Я уже начала думать, что трудоголик — более вероятный диагноз.

— Откуда ты знаешь, какой модели моя машина? — спросил он, не поднимая глаз.

— Я превосходно разбираюсь во всех автомобилей. — я улыбнулась, потому что даже не знала, как водить машину.

Он взглянул на меня, и в глазах цвета виски промелькнуло веселье.

— Я в этом не сомневаюсь. — сунув телефон в задний карман, он оглядел стоянку. — Эта семидесятого года. Моя семьдесят второго.

Я сделала паузу. Это было ужасно проницательно с его стороны, так как он стоял на большом расстоянии, чтобы прочесть брошюру на лобовом стекле.

— Откуда ты знаешь?

— Дикое предположение, — протянул он.

Хм…

— Эта красная какого года? — я указала на следующий «Гран-Торино» в очереди.

Он бросил взгляд на автомобиль.

— Семьдесят первого. — и тут в уголках его губ появилась улыбка. — Это был фильм, не так ли? Откуда ты знаешь?

Я нахмурилась.

Это уже четвертый раз, когда я слышала его смех. Я не знала, когда начала считать, но теперь мне было интересно, остановлюсь ли я когда-нибудь.

Вскоре я поняла, что это не было «диким предположением», как он сказал. На самом деле, задав еще несколько вопросов, я поняла, что он может сказать мне марку, модель и год всех этих автомобилей здесь простым взглядом. Он был похож на автомобильную энциклопедию, хотя и достаточно скромный, чтобы не признавать этого.

Я наблюдала за ним, была очарована несколькими словами, которые он произнес, и мысленно представила, как он посмотрел в мою сторону, и солнечный свет ударил его точно в цель. Пронзённая его темным, жадным взглядом, что-то теплое зародилось в моей груди, и по мере того, как шел день, оно распространялось дальше по моему существу, пока не стало настолько переплетенным, что я никогда не смогла бы его вытащить.

— Откуда ты так много знаешь о машинах? — спросила я его, идя рядом.

Солнце давило мне на кожу невыносимой тяжестью, и я стянула конский хвост к липкой шеи.

— Это уберегало меня от неприятностей, — все, что он сказал.

Я подумала, что он имел в виду, когда был подростком. В какие неприятности попал молодой Нико?

Чувство вины давило мне на грудь, вспомнив, что говорила о его маме прошлой ночью. Мои родители были далеко не лучшими, но в детстве я находилась в безопасности, они любили и заботились обо мне. Интересно, кто любил Нико. Держу пари, что его отец проявил к нему такую же привязанность, как и я к Тони, что было тревожно. И сомневалась, что наркотики мамы могут быть очень заботливыми и поддерживающими.

— Нико, — сказала я, затем замялась. Мне так хотелось спросить его об этом. Я хотела знать все, но понимала, что он не расскажет мне. Так что, я решилась на: — Я хочу пить.

— Ах, это Нико, когда тебе что-то нужно, — протянул он, забавляясь. — Давай. Пойдём возьмём тебе что-нибудь выпить.

Я никогда не видела, чтобы мой папа выходил из дома в чем-то меньшем, чем костюм-двойка. И все же этот мужчина был в кроссовках, джинсах и белой футболке. Он все еще не вписывался в толпу. Будто все знали, что у него где-то под футболкой спрятан пистолет. Или, может, могли видеть Коза Ностру в его глазах.

Мы сидели за столиком для пикника на краю стоянки с бутылкой воды. Нико допил свою в два глотка, а затем, упершись локтями в колени, стал наблюдать за толпой. После той поездки, которую я пережила всего неделю назад, возможно, мне стоит беспокоиться о своем благополучии. Но правда состояла в том, что я не думала, что в этом мире есть другой человек, который мог бы заставить меня чувствовать себя в безопасности.