Я киваю. Я не собираюсь держать её у себя бесконечно. Тогда я открываю дверь для неё. Но даже она выглядит колеблющейся. Это слегка меня улыбается.

— Пока.

Она уходит.

***

После обеда у меня с мамой встреча с агентом по недвижимости — пора подписать бумаги. Давно пора свалить из этой квартиры.

— Я так рада!

Мама гладит меня по руке, на лице — широкая улыбка.

— Остаётся только на новоселье нас пригласить.

Да-да, конечно.

Она подмигивает, и на моём лице, должно быть, тоже светится тень улыбки в уголке. Она вдруг оглядывается вокруг и вздыхает.

— Пойду я. Твой отец опять будет гадать, где я.

Я достаю блокнот и пишу:

«Он мог бы прийти.»

Мама улыбается грустно.

— Ты же его знаешь.

С тех пор как случилась авария… Да. Он почти не выходит из дома.

Мне всё ещё тяжело наблюдать, как это событие нас всех изменило. Каждый по-своему. Часть нас будто ушла вместе с ней, пропала навсегда. И ничто уже не способно полностью нас восстановить.

Папа стал лишь тенью самого себя и предпочитает прятаться в нашем семейном доме. Ничто не вызывает в нём желание выйти наружу — даже шутки, а раньше он так любил посмеяться, потеряли вкус. А я потерял любые контакты с семьёй Картера, которых считал своей семьёй. Им нужен был виновный — и я поплатился. Это больше, чем потеря сестры, лучшего друга и куска меня самого в ту ночь. Иногда мне кажется, что я лишился рассудка и души.

Только мама кажется ещё почти нормальной. Настоящий оплот того, что осталось от этой разорванной семьи. Наверное, у неё просто не было выбора…

— Не забудь написать письмо хозяину, что съезжаешь, — напоминает она, тыкая мне в грудь пальцем.

Её голос вырывает меня из мрачных мыслей, я киваю. Сдерживаю усмешку, видя, что она всё ещё так же заботлива, будто я ребёнок, несмотря на то, что уже взрослый.

Да, мам.

Она целует меня в щёку и уходит, дверь за ней захлопывается.

Оставшись один, я разглядываю ключи в руке.

Чем раньше я съеду, тем быстрее смогу быть рядом с ней, и тем чаще она будет у меня под рукой.

Мысль об этом приятно скручивает низ живота, и порой мне кажется: если я трахну её как следует хоть раз, моя одержимость уляжется.

Но я знаю — это ложь.

Я бы обидел её и захотел ещё, как я жаждал повторения после её поцелуя.

Я даже не могу точно сказать, откуда у меня эта навязчивая идея. Она красива. Желанна. Но это нечто знакомое — раньше, когда мне позволялось ближе общаться с женщинами, я уже встречал такое.

Очевидно, что эта чрезмерная фиксация — результат долгой холостяцкой жизни.

Но это не только это — она больше. Она не кто-то. Она символизирует то, что я искал последние годы: покой. Моё искупление. Ключ. Единственный способ утихомирить мою психику.

Поэтому я цепляюсь за неё и отказываюсь её отпускать.

Я терпелив.

Буду ждать, пока она сама не захочет дать мне больше, чем уже дала. И я уверен — это случится. Так же уверен, что то влияние, которое она оказывает на меня, я возвращаю ей в сто раз сильнее.

В этом я уверен.

Скайлар

Я вернулась домой с поразительной скоростью. Думала, что дорога успокоит меня.

Ха!

Я больше ни о чём не могла думать, кроме того, как он мастурбировал под душем сразу после того, как я его поцеловала. И это продолжало пульсировать между моими ногами. Мысль о том, что это могла вызвать я… действует на меня сильнее, чем я ожидала.

Как только я пересекла порог квартиры, я ринулась под душ.

Холодный, конечно.

Из груди сорвался стон, когда струя воды ударила по моим соскам. Они затвердели до боли.

Я массировала грудь, чтобы облегчить боль, прикасаясь пальцем к одному из сосков — и тут же ощущала электрические разряды прямо в клитор.

Я напряглась, и воспоминание о его стоящем члене снова вернулось в голову.

Он, должно быть, трогал себя бесчисленное количество раз моими трусиками, которые я обнаружила в его тумбочке… Думать об этом должно было бы меня отталкивать, но эта мысль возбуждает меня больше, чем следовало бы. Как будто его интерес ко мне больше привлекает, чем отталкивает — хотя по идее должно быть наоборот. В нём есть что-то, что притягивает меня словно магнит, там, где обычно моё тело в подобных ситуациях испытывает лишь отвращение и враждебность: желание и восхищение.

Звонок телефона жестоко возвращает меня в реальность. Я освобождаю грудь, словно пойманная с поличным.

Чёртов телефон.