Я бесшумно шагаю по ее гостиной, сердце колотится. Оно гремит в моих ушах, пока я иду по коридору к ее спальне. Мои ботинки тяжело стучат по паркету, и каждый шаг может разбудить её в любой момент. Она бы с ума сошла, если бы обнаружила меня здесь.

И это меня заводит.

Я осторожно толкаю дверь; она там. Ее силуэт обрисован под простынями, которые приподнимаются в ритме ее дыхания — спокойного и глубокого. Я окидываю её взглядом, вспоминая её изгибы — те, что она смеет скрывать от меня этой ночью. Она еще прекраснее, когда спит. Когда она послушная. Когда я знаю, где она: в безопасности.

Я медленно обхожу кровать, чтобы подобраться к ней ближе. Она спит мирно и не чувствует моего приближения.

Я научу её спать вполглаза…

Она начинает шевелиться и стонет, хмурясь. Я замираю, когда её веки слегка вздрагивают; она еще в тумане сна, и ей нужно время, чтобы привыкнуть к темноте, прежде чем осознать моё присутствие: я здесь, как тень в её комнате.

Её глаза расширяются. Она собирается вскочить с кровати, крича от неожиданности — от страха, — но я набрасываюсь на неё, сажусь сверху и зажимаю ей рот ладонью, чтобы заставить замолчать. Сейчас не время тревожить соседей.

Копов — тем более.

Ее крик гаснет в моей ладони. Она бьется под моими ногами, которые удерживают её неподвижно. Она держит глаза закрытыми, словно не желая видеть то, что её ждет.

— Посмотри на меня!

Она замирает, пораженная звуком моего голоса, и открывает глаза. Когда она видит свое отражение в визоре моего шлема, выражение её лица становится яростным. Она резко вырывается из моей хватки, мотнув головой, а затем ударяет рукой по моему шлему, чтобы оттолкнуть меня.

Удивительно, но это срабатывает. Я теряю равновесие, и мой собственный вес тянет меня к полу, прочь с кровати, где я приземляюсь с глухим стуком.

— Проваливай из моего дома, псих чертов.

Она спешит включить настольную лампу, заливая комнату светом, который на мгновение ослепляет меня.

И тут я их вижу…

Ее разъяренный вид безмолвно приказывает мне убираться к черту, быть как можно дальше от неё, но я остаюсь на месте, парализованный яростью. Это исступление, которое я изо всех сил пытаюсь подавить при виде гематом, пятнающих её кожу — они вызывают у меня чувство полного бессилия.

Мне хочется воскресить Коллинза только ради удовольствия убить его снова. Как в адской петле, я бы заставлял его проживать последние мгновения раз за разом, в вечных страданиях и медленной агонии.

Я вскакиваю на ноги и обхватываю её челюсть, чтобы обнажить шею. Она стонет под моей хваткой, и я жду, что она снова вырвется, но, на удивление, она позволяет мне это. Я вглядываюсь в синяки, понимая, что ничто не сотрет этот ужас, кроме времени. Но у меня сейчас нет ни капли терпения, и я причиняю себе только больше боли, изучая их и не имея возможности ничего исправить.

Я смотрю на синяки на её руках, снова видя, как Эндрю вцепился в неё, словно в животное — в непослушную суку, которую ему трудно выдрессировать.

— Какого черта ты здесь делаешь, Делко? — выплевывает она сквозь зубы, полная злобы.

Ее голос вырывает меня из этого осмотра, и мои глаза встречаются с её глазами.

В них больше нет ни тепла, ни гостеприимства по отношению ко мне. Они полны упрека, смеси страха и гнева с каплей… вины.

Наше дыхание прерывистое. Она в обороне и преграждает мне любой доступ к своему телу, сердцу и разуму. Я не могу знать, что она чувствует на самом деле, кроме той ненависти, которую она соглашается мне показать.

— Нам нужно поговорить.

Она наблюдает за мной, не шевелясь, взвешивая все «за» и «против», прежде чем позволить мне продолжить.

— О том, что ты видела, — добавляю я.

— Я не хочу об этом говорить.

Мускул на моей челюсти дергается, когда я стискиваю зубы.

— Скай, пожалуйста…

— Не называй меня так. Уходи. Я не стану повторять, Делко.

Ее холодный и непреклонный тон на мгновение сдавливает мне грудь. Я чувствую её напряжение, даже не касаясь её, будто она уже отвыкла от моего присутствия. Будто я уже потерял её тело прежде, чем окончательно потерять её саму. Мне её не хватает.

Она нужна мне рядом, больше, чем я когда-либо мог себе представить. Я хочу, чтобы она поняла: я всегда буду рядом, чтобы она осознала — она вертит мной, как хочет.

С самого начала.

Я буквально пал к её ногам, когда понял, что она — моя единственная надежда добраться до её отца и совершить месть. Без неё я бы никогда не нашел того, кого выслеживаю почти семь лет этого кошмара. Даже когда она отталкивает меня, я продолжаю целовать каждый клочок земли, по которому ступают её ноги. Я не могу заставить себя оставить её.

Никогда.

Потому что я её гребаный сталкер…