Он зашел в водоем, и вода стала заметно выше, когда в нее погрузилось его тело, направлявшееся в мою сторону. Я схватилась за камень, на котором сидела, впиваясь в него пальцами, настолько это было возможно, словно он мог хоть как-то мне помочь. Данте продолжал приближаться, пока не оказался передо мной, в воде, доходящей до уровня его колен. Его перекошенное яростью лицо приблизилось к моему.

Он скользнул рукой в карман и достал оттуда кружевные черные трусики.

— Хочешь знать, где я их нашел? — Его голос был напряженным, но легкие старались работать размеренно, превозмогая ярость. Я не ответила, но продолжила удерживать его тяжелый взгляд. Он сузил глаза, глядя на меня. — В спальне Фрэнка.

Мои глаза расширились. Хотя и не от удивления, но мне было необходимо скрыть тот факт, что мне все известно.

— Почему они находились у Фрэнка, Стар?

— Я не знаю, Данте.

Я старалась держаться. Его прищуренные глаза сузились еще сильнее, моя ложь была очевидна для него. Я задохнулась, когда сильная ладонь сжала мое лицо, его длинные пальцы впились в щеки.

— Не смей мне лгать, Стар. Я всегда могу рассмотреть твою ложь.

— Я не знаю, Данте, — проговорила я вопреки силе, стискивающей мою челюсть. Это не было ложью, я ведь на самом деле не имела понятия, откуда Фрэнк достал их, хотя и не испытала удивления от его слов. Именно это Данте и увидел в моем выражении лица.

Сжав зубы, он часто и шумно начал втягивать воздух через нос. Его зрачки были огромными, лицо дергалось, а кожа была бледной и покрытой потом, когда он издал рык.

Я попыталась отодвинуться, но он с силой запихнул трусики в мой рот, проталкивая пальцами их все дальше и дальше, пока я не поперхнулась ими. Сжимая в кулаке мои волосы, он с усилием стянул меня с камня и бросил в воду, другой рукой наклоняя голову под воду до тех пор, пока мое лицо не оказалось полностью погруженным в нее.

Я была не в состоянии наполнить легкие воздухом из-за тряпичного кляпа во рту. Они начали гореть от внезапного недостатка кислорода. Пинаясь и извиваясь под его хваткой, я в панике трясла головой, одновременно стараясь ухватиться его за запястье.

Так же внезапно, как окунул меня под воду, он поднял мою голову вверх за волосы. Моя грудь с силой вздымалась, я старалась заполнить легкие кислородом через ноздри. Мои собственные трусики, находящиеся во рту, препятствовали поступлению воздуха.

Он опять опустил мою голову под воду, снова вынуждая меня противостоять ему, повергая мой мозг в шоковое состояние от недостатка кислорода.

На этот раз, когда моя голова оказалась на поверхности, он развернул меня и с силой прижал лицом к камню. Я начала трясти головой под его жестокой ладонью, стараясь отпихнуть ее, когда он задрал платье вверх и сорвал с меня трусики. Вцепившись в его руки своими, я пыталась освободиться, но его хватка только усилилась.

Он яростно рассмеялся.

— А эти я, пожалуй, сохраню для себя, на тот случай, если ты сбежишь, после того, как дашь попользоваться своей грязной дыркой моим парням.

Я всхлипнула, сжимая зубами трусики, когда он засунул свой член внутрь меня, резкое шипение вырвалось из его рта, когда мое сухое лоно неприветливо встретило его вторжение. Я старалась дышать изо всех сил. То, как он прижимал мое лицо к камню, закрывало одну из моих ноздрей, давая мне дышать только через другую, в то время как мой рот был заткнут нижним бельем.

— Это — мое, мое, — рычал он каждый следующий раз, когда вторгался в мое лоно. — Ты долбаная шл*ха! Только то, что моего ребенка нет внутри тебя, еще не значит, что его там не будет. В конце концов, это может только значить, что я могу трахать тебя как можно жестче.

Я была зла на саму себя, когда мои рыдания забили нос слизью. Раскачиваясь под ним, я старалась сказать ему, что задыхаюсь, но он сильнее стонал, вероятно думая, что я возбуждена и подаюсь навстречу его движениям. Долбаный садистский ублюдок. Ничего из того, что он мог бы сделать, не способно было возбудить меня! Я не могла думать разумно, потому что, в то же время, мне нужно было размахивать руками, чтобы противостоять жесткости его толчков, которые обрушивались на мое тело и лицо.

— Если ты хоть когда-нибудь посмеешь взглянуть на него своим «трахни меня» взглядом, Стар, — прорычал он, его толчки стали терзать мое тело с сумасшедшей скоростью, хватка на моей голове стала еще более болезненной, в то время, как он сильнее вжимал мою щеку в камень. — Я убью его! Ты думаешь, я люблю жестокость? Извращения Фрэнка не идут с моими ни в какое сравнение. Хотя у нас есть одна общая черта, в конце концов. — Он бросил фотографии на камень рядом с моей головой. — Ему нравится запечатлевать то, как он ломает свои трофеи, точно так же, как и мне.

Там были фотографии бедняжки Блю, но я не могла рассмотреть их, поскольку мое тело подвергалось насилию.