С мыслью о жестокости, что пронеслась в его голове, Данте глубоко толкнулся в меня и кончил. Громкий крик вырвался из его рта в тот же миг, как его настиг извращенный оргазм.

Моя грудь тяжело вздымалась от малого количества воздуха, который я могла втянуть через нос, когда его ладонь исчезла с моего лица, а вместе с ней и член выскользнул из лона. Я не смела двинуться с места, оставаясь в той же позе: моя голая задница была выставлена на обозрение, его сперма стекала по бедрам, а голова оставалась лежать на камне, соль от слез щипала мое стертое о камень лицо.

Ласково и мерзко он похлопал мою задницу.

— Ужин скоро будет готов, не опаздывай. — Я издала рвотный звук, когда он склонился и оставил поцелуй у основания моей шеи, застегивая штаны, затем он ушел.

Ожидая, пока не увижу удаляющийся силуэт через пространство между большими столбами, я вытащила трусики изо рта, и меня стошнило на камень. Мое лицо все еще было прижато к камню, собственная рвота ощущалась под моей щекой, волосами и на фотографиях.

Отчаянное рыдание вырвалось из горла, когда я наконец опустилась вниз и присела в мелкую часть водоема. Бедра сжались от боли, а грудь пыталась привыкнуть к издаваемым мной звукам, когда я все еще пыталась заполнить воздухом легкие.

Грудь вздымалась и опускалась, когда вода окрасилась в розоватый цвет, моя кровь и рвота создавали такой красивый, но, в то же время, противный цвет. Я задохнулась от фотографий, ополаскивая их в воде, смывая с них рвоту. Моя душа плакала по Блю, по мне, по образам и воспоминаниям, когда я считала, что этот мужчина был нормальным, защитником. Как после этого я могла вновь кому-то доверять?

На каждом следующем снимке были запечатлены пытки. Фрэнк улыбался на камеру, когда вдалбливался в истерзанное тело Блю, которое было перекинуто через гимнастический снаряд наподобие козла. Ее тело находилось вверху, руки были привязаны с одной стороны, ноги с другой, она находилась полностью на милости мужчин, которые совершенно не знали значение этого слова. На других фотографиях были запечатлены предметы, которыми, судя по всему, они насиловали ее. То, насколько эти мужчины были безжалостны, заставляло меня чувствовать свою беспомощность.

Уединенность места обеспечивала личное пространство для моей истерики, тогда как я кричала и рыдала, вопила и скорбела, захлебывалась соплями и слезами, в воде, смешанной с кровью, и мое отчаяние омрачало спокойствие этого прекрасного уголка.

Я захлебывалась рыданиями, пока солнце не скрылось за горизонтом, и все что оставалось мне — всхлипывать и икать, вода, в которой я сидела, очистила меня от грязи Данте, которую он оставил на моем теле.

Я ахнула, когда небольшая птичка, которую я видела ранее, приземлилась на камень напротив, ее крошечная головка склонилась в сторону, когда она смотрела на меня. Ее круглые глаза пристально смотрели в мои, а острый клюв издавал забавные звуки. Внезапно она прыгнула в воду, опуская туда свою головку и вытаскивая еще одну рыбу. Она продолжала пялиться на меня, рыба в хватке ее клюва извивалась, и то, как она билась, было так же интригующе, как и взгляд птицы.

Медленно ее клюв раскрылся, когда она склонила свою голову к водоему. Рыба выпала из ее рта, вновь попадая в воду, и уплывая прочь. Клюв птички вновь издал причудливый звук, громче, чем в предыдущий раз, прежде чем она внезапно вспорхнула, устремляясь ввысь над моей головой, делая круг и затем улетая прочь.

Я сходила с ума. Должно быть, так и было. Когда мой взгляд опустился вновь к воде, мои глаза уловили движение освобожденной рыбки, которая снова нырнула, наслаждаясь своей необъяснимой свободой.

Делая глубокий успокаивающий вдох, я принудила себя подняться на ноги, вздрагивая от саднящей боли, и опуская свое платье. Я проглотила слезы, расправила плечи и направилась в дом, чтобы присоединиться за ужином к Данте.

Глава 23

ЛОМКА

Данте

Прикрывая глаза, я изо всех сил старался взять себя в руки. Моя кровь пылала, обжигая вены, когда неслась по телу в поисках того, что ей было так необходимо.

Долбаная Делия. Она, бл*дь, заслужила умереть. Сучка пришла без наркотиков, или же идиотка все проглотила по пути сюда, потому что я не нашел ничего у нее в чемоданчике. Тупая мразь. Я представил ее лицо, когда пуля прошила ее микроскопические мозги, а затем крошечное отверстие в голове, ощущая удовлетворение. Это была единственная вещь, которая помогала мне преодолеть муки ломки. Ну, была еще одна — находиться глубоко в киске Стар: слышать ее всхлипы, ощущать запах ее крови и наблюдать за тем, какой сломленной она казалась, лежа подо мной. Именно это доставляло мне чертов оргазм, подпитывая меня необходимым кайфом, в котором я так отчаянно нуждался, даже если его хватало всего на пару минут.