Машинально слегка оттягиваю топ вниз между грудей, где осталась метка Демона. Время от времени ранка щиплет и чешется. Это зеркально перевернутая буква «Д», а над ней нарисована «Ю», вертикальная линия которой сливается с буквой «Д». Демон отметил меня, как и говорил.

Часть меня сейчас задается вопросом: то ли я совсем спятила, раз в порыве страсти согласилась на нечто подобное, то ли мне льстит, что я ношу этот знак, значение которого мне пока неизвестно. Такая смесь первого и второго.

– Что-то ведь явно не так, Нури. В ту ночь в клубе ты просто испарилась, оставив меня сидеть за барной стойкой как дурак. Если я тебе безразличен, так и скажи. Я могу с этим смириться. Но не лги мне.

Внутри оседает гадкое чувство вины, потому что я не могу не согласиться с ним –  я плохая подруга.

– Энс, мне правда очень жаль. Я не хотела бросать тебя в клубе.

– Да ладно, прибереги свои отговорки для кого-то другого. Если я тебе действительно дорог, то послезавтра приезжай в аэропорт попрощаться со мной. Потому что, в отличие от твоего отношения, Нури, ты важна для меня. Я бы не поехал в Австралию, если бы знал, что мы не проведем ни одного приятного вечера вместе и что ты будешь постоянно меня отшивать.

Сокрушенно прикрыв глаза, делаю глубокий вдох и киваю, хотя он этого не видит.

– Я буду в аэропорту послезавтра, обещаю.

– Я больше не верю твоим обещаниям. Ты так много обещала мне в последнее время и в итоге просто бросала. Просто приезжай или нет. Тогда я буду знать, совсем ли я тебе безразличен.

Прежде чем я успеваю ответить, он вешает трубку.

Я вижу тебя.

Я чувствую тебя.

Я часть твоей души.

Где бы ты ни была, моя роза,

я узнаю об этом первым.

– Тебе повезло, что они тебя не подозревают! –  сердито прорычал я Лекстону, очнувшемуся в больнице после операции.

Он лежит на больничной койке с повязкой на голове, загипсованным предплечьем, иссиня-черным синяком под правым глазом, сломанным носом, ребрами и с шейным корсетом, и у него еще хватает наглости раздраженно закатывать глаза.

– Зато эти свиньи перестали быть занозой у нас в заднице. Я их всех устранил, –  отвечает он с победной ухмылкой, которая еще сильнее меня злит.

– Ты сейчас реально гордишься тем, что сделал? –  срываюсь я на Лекса, хватаясь за перила кровати и грозно наклоняясь к нему. –  Потому что если да, то еще немного, и я вышвырну тебя из организации.

– Полегче, –  отвечает он хриплым голосом. –  Чего ты такой напряженный, Уайлдер? Недотраха у тебя точно быть не может.

Квест у меня за спиной прочищает горло.

– Лекс, не провоцируй его. Ты мог погибнуть из-за этой выходки, а теперь отпускаешь шуточки. На самом деле это не смешно.

Я оглядываюсь через плечо на Квеста и на удивление немногословного Кэмерона, который избегает любого моего взгляда.

– Но эта выходка прошла бы просто идеально, если бы я не проморгал того последнего болвана.

– Но ты проморгал, –  отвечаю я, хотя знаю, что разговаривать с ним –  это просто терять время. –  Как только сможешь более-менее стоять на ногах, ты вернешься в Бостон.

Мой взгляд безжалостен. Лекс знает меня достаточно давно, чтобы понять: мы достигли той самой точки, когда я прекращаю дискуссии.

– Ты серьезно? Наказываешь меня за то, что я спас зад тебе и твоей новой крошке? Потому что в одном могу тебя заверить… –  Он продолжает повышать тон, пока его лицо не искажается от боли.

– Не перенапрягайся, –  перебивает его Кэмерон.

– Нет, я буду перенапрягаться. Я пошел туда один, чтобы спасти твою задницу. –  Лекс мрачно смотрит на меня. –  И задницы всех остальных.

О, так вот как он это воспринимает!

– Это не отменяет того факта, что ты ослушался моего приказа. В который раз.

Лекстон –  самый важный из моих людей, без сомнения. Всегда им был и всегда будет. Он предан мне, с тех пор как я спас его задницу от копов в Америке десять лет назад, когда он попался на неудачном ограблении банка. Возможно, это даже самый преданный член организации. А все потому, что обязан мне своей свободой и предотвращением депортации в Румынию.

Если бы в тот день, когда его окружили вооруженные полицейские перед банком, он не кричал на улице во все горло со сцепленными за головой руками, что деньги были нужны его семье и что он не какой-то отъявленный преступник, я бы, наверное, не обратил на него внимания, проезжая мимо на мотоцикле.

Однако его слова чем-то меня зацепили. Зацепили что-то такое, что заставило меня внести за него залог, достать ему поддельные документы и принять в свою организацию.

Лекстон всегда будет моей правой рукой, моим щитом, моим человеком, который ради меня готов пройти сквозь огонь. Но его сольные авантюры –  это слишком высокий риск, на который я больше не пойду.

– И как же мне выяснить, знал ли кто-то из мертвых «Зетос», где держат пропавших девушек?

– Думаешь, они еще живы? –  вмешивается Квест.