Конечно, я так думаю. Если в этом замешаны «Зетос», то они наверняка продали девушек. Но без допроса кого-нибудь из их группировки поиски значительно усложняются.
– Их мог похитить или даже убить кто-то другой, – коротко бросает Лекс.
– Возможно, но маловероятно, – раздраженно откликаюсь я, выпрямляясь и бросая взгляд на свои черные смарт-часы.
Сейчас чуть больше десяти вечера. Я провел в больнице больше шести часов, ожидая окончания операции и молясь, чтобы Лекс выжил. А до этого мне пришлось забирать Кэмерона из полицейского департамента Квинсленда после допроса и звонить Квесту, чтобы он двигал в больницу после того, как отвезет Нурию в поместье Монейров.
По правде говоря, этот день я представлял себе совершенно иначе.
– Ты больше не будешь участвовать в расследовании, Лекс. Квест останется с тобой на ночь, чтобы у тебя не возникло никаких идей и ты не ушел из больницы, – продолжаю я. – А Кэм… – поворачиваюсь к нему со смертоносным взглядом, – в наказание будет стоять в карауле возле поместья Монейров сегодня ночью.
Кэмерон открывает рот, чтобы застонать от досады, но вовремя успевает опомниться.
Я криво усмехаюсь.
– Ага, давай топай развлекаться после того, как поставил мне клизму века, – жалуется Лекс, прежде чем я снова поворачиваюсь к нему.
– Именно этим я собираюсь заняться. Хотя речь уже давно идет не только о развлечениях, тут назревает нечто большее.
Потому что Квест рассказал мне о пропавшей дочери Монейров, про которую его спрашивала Нурия. В этом поместье точно что-то происходит.
У их сына глубокие рубцы на спине, старшая дочь пропала более четырех месяцев назад, а семья не объявила ее в розыск. Все это знатно попахивает каким-то дерьмом. Так что я точно не оставлю свою розу без присмотра в этом доме, пока там творятся странные вещи, в которых я еще не разобрался.
– Вот почему я нужен тебе здесь, Уайлдер, – твердит мне Лекс, поймав здоровой рукой за предплечье. – Сейчас я тебе ничем помочь не могу, потому что прикован к этой сраной койке, но, как только выйду отсюда…
– Vreau să fii în siguranță[9], – говорю я ему на румынском, чтобы остальные нас не поняли.
– Și vreau să nu fii nepăzit. Cine va fi acolo să te țină în siguranță dacă mă trimiți?[10] – отвечает тот с серьезным выражением лица.
Я знаю, что его главный приоритет – моя защита. Что он готов умереть за меня и не хочет уходить, чтобы я не остался без охраны. Тем не менее на данный момент ему стоит в первую очередь подумать о своем выздоровлении.
– Я и сам справлюсь, – отвечаю я. И похоже, мое решение его не обрадовало. – Загляну к тебе завтра, брат.
Лекс смотрит на меня с обеспокоенным видом, а я отворачиваюсь от кровати.
– Если ты прав, то девушки сейчас в лапах «Зетос» и отправятся в Америку в следующем контейнере. В этом случае наша работа будет выполнена, как только мы их найдем.
Но если он ошибается, значит, обеих школьниц похитил какой-то безумец и их, возможно, давно уже нет в живых.
И почему-то меня не покидает тревожное чувство, что исчезновение Раньи тоже со всем этим связано, а «Зетос» последовали за нами в Австралию только для того, чтобы подстеречь меня. Последнее заключение, в свою очередь, наводит на мысль, что в наших рядах завелся крот, который сообщил «Зетос» о моем местонахождении.
Я доверяю Лексу, Кэмерону и Квесту на все сто. Но не всем членам организации, которые на меня работают. Что, если кто-то специально подкинул мне дело об этих девушках, чтобы сдать меня «Зетос», как скотину на заклание? Наверняка где-то есть предатель. По-другому и быть не может, ведь все это как-то связано, только я пока не знаю как.
На часах чуть больше часа ночи, когда я перелезаю через стену участка и мягко приземляюсь на мульчу за живой изгородью. Очень скоро я буду вдыхать аромат своего цветочка, сжимать пальцами ее волосы, находясь внутри нее. Чувствовать ее и впитывать каждый сладострастный звук, который она издает, словно молитву, обращенную ко мне. От одной этой мысли у меня твердеет член.
Под защитой живой изгороди, где камеры не могут меня заснять, я вначале проверяю территорию и с помощью смартфона отключаю систему наблюдения. Вижу сообщение от Нурии, которая на самом деле хочет, чтобы я пришел.
Внезапно на четвертом этаже включается свет. Сразу же после этого я вижу двух человек, стоящих у окна в комнате Зейна. Я прищуриваюсь, затем поднимаю телефон к лицу, чтобы приблизить сцену с помощью функции камеры. Сегодня у меня нет с собой бинокля, который я обычно использую для наблюдения за своей розой.
Когда я увеличиваю изображение людей у окна, каждый мускул в теле мгновенно напрягается. Это Нурия стоит с Зейном в его сраной комнате – в долгих, крепких объятиях.