– Я позабочусь об этом. А теперь возвращайся в кровать и поспи. Тебе нужно хорошо отдохнуть, прежде чем через несколько часов идти в школу.

Конечно. Хотя после тех ночей, когда он прокрадывался в мою комнату, я почти не смыкала глаз.

Он отпустил мою ладонь, вздохнул, снова посмотрев на мои порезы, которые я поспешно прикрыла рукой, а затем направился к двери.

– Нам стоит найти другого психотерапевта. Твой нынешний, судя по всему, не может тебе помочь.

С этими словами он оставил меня наедине с моими мыслями, чувствами и переживаниями. И вот теперь я сижу здесь. Через час отвезу своих сестренок Мейли и Хейли в садик, а потом поеду в школу. Но я так устала. Так бесконечно устала и потерялась. Каждый день –  борьба. Каждый день мне приходится смотреть в глаза отцу. Каждый день одноклассники могут заметить небольшую выпуклость на моем животе. Каждый день могут начаться сплетни и перешептывания. Каждый день я вижу Джазима и Джесс, которые уже почти месяц остаются парой.

Парень, которого я люблю, единственный, кто давал мне немного света во тьме, бросил меня. Теперь у меня есть только безнадежность, безысходность и сомнения».

Меня тошнит, мысли путаются.

В некоторых местах текст расплывается, а бумага слегка покоробилась. Как же горько, должно быть, плакала Ранья, когда писала эти строки. У меня душа болит от того, через что ей пришлось пройти в одиночку. Ее собственный отец насиловал ее ночь за ночью, а она не могла защититься. Он ее отец, черт возьми! Отец должен защищать свою дочь, помогать ей, оберегать ее.

Зейн прав! Я тоже не прочь убить его за то, что он сотворил с Раньей! Как мне вообще теперь смотреть этому монстру в глаза и при этом не расцарапать ему лицо?! Как долго продолжалось это надругательство? Ранья пишет, что не один год.

Я автоматически задумываюсь о Мейли и Хейли. Что, если Ричард также издевается над ними! По телу расползаются мурашки. Нет, нет, пожалуйста, только не это.

Захлопнув книжку, я засовываю ее под подушку, и вдруг у меня вибрирует телефон. Уже почти одиннадцать вечера. Обе близняшки уже легли, но дверь не заперта.

Мобильный снова вибрирует, и только тогда я бросаю взгляд на смартфон, на котором высвечивается анонимный номер. Демон?

Совершенно выбитая из колеи и взволнованная, я хватаю трубку и отвечаю на звонок.

– Демон, наконец-то, что случилось? Ты придешь сегодня ночью?

– Демон? –  спрашивает Энстон на другом конце линии. –  Ты что, реально сейчас имеешь в виду своего сталкера?

Да чтоб меня!

Я застываю на месте.

– Мм, я имела в виду друга, с которым… познакомилась здесь… в поместье. Работника. Я зову его Демоном, потому что он выглядит как настоящий демон.

Что за чушь я несу? Беззвучно скорчив гримасу, я хлопаю себя по лбу.

– Ага, ясно. И этот работник должен заглянуть к тебе сегодня ночью? Разве сейчас уже не двенадцатый час? Между вами что-то есть?

Как мне теперь объяснить ему все это так, чтобы оно имело смысл?

– Ну да, все правильно. Он должен прийти прямо сейчас. Мы так договорились, потому что я уверена, что со сливом в раковине что-то… не так. Оттуда адски воняет. Я не могу так спать. А в течение дня у него были другие дела.

– Конечно. И теперь он придет ночью прочистить тебе трубы. –  Черт, из его уст это действительно звучит крайне нелепо. Но я слишком взвинчена, чтобы сочинить что-то получше.

– Не говори ерунды! Ничего такого, ясно? Он работает в поместье и отвечает за ремонт, –  ворчу я.

– Конечно, –  бормочет Энстон, прочищает горло, а затем делает глубокий вдох.

– Почему ты звонишь?

– А как ты думаешь почему? Может, потому что послезавтра я улетаю обратно? Ты что, забыла?

Черт!

– Конечно, нет. Не забыла. –  И это ложь.

– Конечно, забыла. Точно так же, как забывала ответить на мои недавние сообщения или перезвонить мне. Что с тобой творится в последнее время? Тебе стало совсем на меня плевать? Ты постоянно отменяешь наши встречи, отвечаешь на мои звонки, только если я звоню с анонимного номера, как твой гребаный психованный сталкер!

Внутри меня тут же закипает злость, потому что он не имеет права называть Демона гребаным психованным сталкером.

– А теперь ты забываешь о моем отъезде? Отличная подруга, правда. Всем бы такую.

Вот козел.

– Я была занята, и у меня тут куча забот. Одна из девочек заболела и…

– Ты развлекаешься со смотрителем, понятно. Кого ты обманываешь? Демон –  это твой сталкер. Рея сказала мне, что ты периодически называешь его Демоном. Он здесь?

– Нет, –  вру я, чувствуя себя при этом просто ужасно. Как предательница, действующая вразрез со своими принципами. Кем я в конце концов и стала. Еще несколько недель назад я бы категорически исключила связь с Демоном, целенаправленно сбежала от него, а теперь… Теперь каждую свободную минуту, в которую не думаю о Ранье, я могу думать только о нем и о прошлой ночи.