Вот дьявол! На что я могу поспорить? Что эквивалентно ставке в десять тысяч долларов? У меня нет таких денег. А если бы и были… Монейр все равно врет и просто хочет покрасоваться. Даже если хозяйский сынок проиграет пари, никаких десяти тысяч долларов он мне не отдаст. Ну какой же лицемер.

– На что? Давай договаривай, шлюшка.

– Я не шлюшка. И могу спать с кем угодно, когда угодно и где угодно. Это не запрещено.

Внутри меня закипает невыразимая ярость. Тем не менее мне так и не приходит на ум, что можно ему предложить. Он с улыбкой смотрит на мою ладонь, затем преодолевает последние разделяющие нас полметра, берет меня за плечи и опускает голову, не глядя на меня.

– Не запрещено, тут ты права. Зато впускать в дом незнакомых мужиков, с которыми ты будешь этим заниматься, запрещено.

Я его не впускала.

– У тебя нет доказательств.

Я рывком высвобождаюсь из его хватки и отталкиваю парня от себя. Он пошатывается и смеется. Не будь он пьян, наверняка даже не заметил бы моего тычка. От него пахнет джином, сигаретным дымом и травкой. Зрачки расширены, и я готова поспорить на собственную задницу, что какими-нибудь таблетками он тоже накачался.

– О, думаю, я достану их через несколько часов.

– Не будь так уверен. –  Если я и могу сказать что-то с абсолютной уверенностью, так это то, что Демон не попадется. Без понятия, как он это делает, но он умен. Настолько умен, что это меня пугает. Я ощущаю его присутствие даже сейчас, как будто он слушает наш с Зейном диалог.

– Ладно, подождем и увидим. А пока я придумал тебе неплохую ставку, Нутелла.

Засранец!

Он сжимает мою кисть, а в следующий момент накрывает ее второй своей ладонью. Я пытаюсь ее выдернуть.

– Если ты проиграешь, я хочу тебя.

– Меня? –  Я сердито хмурюсь.

Зейн криво усмехается.

– Тебя, –  подтверждает он свое решение, о котором непременно пожалеет через несколько часов. Потому что он даже не представляет, во что ввязался. Ночь со мной для него будет означать смерть. Демон ясно дал понять, что воспринимает меня как свою собственность. –  Или мне нужно объяснить тебе на пальцах, что я имею в виду?

– Говнюк! –  шиплю я. В конце концов, он и сам знает, что я прекрасно поняла смысл его слов. Секс со мной.

– Согласишься или струсишь? –  Его темно-карие радужки сверкают, пока он смотрит на меня.

Я тяжело сглатываю.

– Почему ты хочешь меня? –  Очевидно же, что он не воспринимает меня всерьез и я ему даже не нравлюсь.

– Не имеет значения, –  невозмутимо отзывается парень.

А для меня еще как имеет.

– Ты увиливаешь. Понятно, длинный язык и ничего больше.

Ему дьявольски хорошо удается продолжать меня провоцировать.

– Я согласна, высокомерный ты мажор. Но только потому, что собираюсь выиграть. Можешь быть уверен, в ближайшие два месяца я никуда не денусь.

– Прекрасно. По рукам.

Я бросаю на него решительный взгляд, а он наклоняет голову и смотрит мимо меня куда-то вверх, на перила.

– Отец.

– Вижу, вы двое уже познакомились. –  Если бы он только знал!

Я быстро выдергиваю свою руку из ладоней его сына.

– Когда ты вернулся, Зейн? –  спрашивает мистер Монейр, спускаясь по лестнице в черном атласном халате и тапочках. –  Доброе утро, Нурия.

– Давно. И уже давно лежал бы в постели, если бы не услышал в доме какой-то странный шум и не пошел выяснять, в чем дело. –  Он ехидно косится в мою сторону.

Вот же паршивый!..

Я улыбаюсь, как будто не понимаю, на что он намекает. Затем я подхожу к розе, лежащей на мраморном полу в нескольких метрах от меня, и поднимаю ее.

– Доброе утро, мистер Монейр. Не буду долго вам мешать. Я только приготовлю себе кофе. –  Я бережно держу цветок в руке, словно это нечто драгоценное, и сжимаю его в пальцах.

Прежде чем Зейн успевает навязать мне еще следующий виток разговора, я огибаю лестничную площадку и выхожу в коридор, где находится кухня.

– Почему вы так рано встали? Не смогли уснуть? –  окликает меня мистер Монейр.

Пока Зейн меня не опередил, я останавливаюсь, оборачиваюсь и отвечаю:

– Джетлаг выбил меня из колеи. Сейчас пойду на пробежку и тогда буду готова приступить к первому дню с детьми.

– Вот это я называю дисциплинированностью, –  замечает мистер Монейр. –  Бери пример, Зейн.

Тот закатывает глаза, в то время как мистер Монейр провожает меня взглядом. Я иду дальше и слышу приглушенный диалог между отцом и сыном –  куда менее дружелюбный, чем несколько секунд назад.

– Где ты был? –  обращается отец к Зейну. –  Ты хоть в зеркало смотрелся?!

Не желая подслушивать их разговор, я скрываюсь за дверью кухни и закрываю лицо руками. Какая сумасшедшая ночь. Какое сумасшедшее утро.

Лишь свет способен изгнать демонов. В то же время при свете дня каждый демон выглядит как твой лучший друг.

Так кто же на самом деле носит маску?

Потная и запыхавшаяся после пробежки, я стучу в окно со стороны водителя. Энстон спит на сиденье, хотя уже светает.

– Энс! Эй! Проснись!