— Ничего.

Прежде чем я успеваю надавить дальше, дверь распахивается, и лицо Аллегры мгновенно искажается, будто она заказала ящик Dom Pérignon, а получила бокал дешеного белого.

— А-а...

Ее взгляд мечется между мной и Кристиано, и несколько секунд я с нескрываемым удовольствием наблюдаю ее замешательство.

Похоже, Кристиано этот момент нравится куда меньше.

— Signora, прошу прощения. Mi fratello... он немного задержится. У него дела с...

— Понимаю, — отвечает Аллегра тоном, который говорит об обратном. — Не стоит объяснять.

— Я встретил ее на пути сюда. — Его пальцы легко касаются моей поясницы, и я с испуга буквально выпрыгиваю вперед, врезаясь в тетю. От невыносимого стыда я пытаюсь изобразить, будто собиралась обнять ее, хотя на самом деле почти никогда этого не делаю, несмотря на то что обожаю ее до безумия.

— Привет, Аллегра! — Я распутываю деревянные руки и улыбаюсь, как ненормальная, после чего юрко прохожу мимо нее в дом. Мне срочно нужно сбежать от обладателя этих пальцев, пока от стыда у меня не случилось самовозгорание.

Я чувствую на спине его жгучий взгляд, пока несусь по коридору. К счастью, Аллегра, пытаясь произвести впечатление на семью моего будущего мужа, удерживает его у двери.

Я заглядываю в гостиную и вижу Папу, увлеченно беседующего с кем-то из менеджеров порта. Не останавливаясь, прохожу мимо и почти бегу к лестнице. Мне срочно нужно добраться до ванной, умыться холодной водой, а потом спрятаться в одной из комнат сестер.

— Не так быстро, Трилби. — Голос Аллегры звучит жёстко, и когда я оборачиваюсь, то вижу то самое выражение лица, с которым я уже давно поняла, что лучше не спорить. Возражать, только нервы тратить.

Из гостиной доносится голос Кристиано. Видимо, его моментально направили к Папе.

— Я просто... в ванную, — бормочу я, совершенно поникнув.

Брови Аллегры ползут вверх.

— Я думала, ты только что оттуда вышла. — Она скользит взглядом по моему наряду и бормочет: — Якобы...

Она откашливается и чуть качает головой.

— Наш гость, вероятно, не отказался бы от чего-нибудь выпить, правда?

Я пожимаю плечами, как капризный подросток:

— Понятия не имею.

Она выпрямляется, словно натянутая струна:

— Тогда, полагаю, тебе стоит пойти и выяснить.

Я не двигаюсь, и ее лицо будто оседает, словно я стремительно превращаюсь в самую позорную сестру из всех четырех.

— Ладно. — Я тяжело вздыхаю и отталкиваюсь от нижней ступеньки.

Я протискиваюсь мимо Аллегры и останавливаюсь в дверях. Трое мужчин сгрудились у папиного стола, склонившись над планами порта и прилегающей территории. Что-то внутри меня сжимается, когда я слышу, как Папа передает часть контроля над тем, чем он всегда так гордился. Его отец построил этот порт с нуля, а Папа руководит им с восемнадцати лет. Порт — это часть нашей семьи. И сейчас кажется, что мы его теряем.

Я глубоко вдыхаю и тихо вхожу в комнату. Папа и его управляющий не поднимают головы, полностью сосредоточившись на картах. Единственный, кто чувствует мое появление, — Кристиано. На мгновение наши взгляды встречаются, и пульс у меня начинает бить быстрее. Его лицо остается бесстрастным, но взгляд прожигает меня насквозь, как лазер.

— ...и вот здесь проходят осмотр частные грузы, — говорит Папа так, будто все еще удерживает внимание второго по значимости человека в семье Ди Санто, хотя на самом деле оно целиком сосредоточено на мне.

Губы Кристиано двигаются почти машинально:

— С нетерпением жду, когда увижу это воочию.

Я останавливаюсь в центре комнаты и вздрагиваю. Его взгляд заставляет меня чувствовать себя голой.

— Синьор Ди Санто, вы хотите что-нибудь выпить?

— Да, хочу.

Его голос хриплый, словно наждачный, и звучит так же сбивчиво, как и мои мысли.

Я задерживаю дыхание, пытаясь набраться сил.

— Что принести?

— Виски, пожалуйста. Без льда.

Я киваю и медленно поворачиваюсь, изо всех сил стараясь не выбежать из комнаты, как мне того отчаянно хочется.

Но его слова останавливают меня.

— Хотя... со льдом.

Я оборачиваюсь и вижу, как он дергает ворот рубашки, челюсть у него напряжена до предела.

— Спасибо.

Закусив нижнюю губу, я выхожу из комнаты. И только когда оказываюсь на пустой кухне, из меня вырывается горячий, затравленный выдох.