Я чувствую, как злость сталкивается со страхом где-то глубоко в груди. Папа говорил с Кристиано так, будто тот был его давно потерянным сыном, а я даже не знала, что он вообще существует. Одна только эта встреча выбила меня из колеи, особенно с учетом того, на что способен Саверо. Хоть бы я могла вспомнить хоть слово из разговора с Кристиано в ту ночь. Не знать — это просто невыносимо.

Над головой нависает что-то розово-голубое, и мы все поднимаем головы к небу. Единственная, кто находит в себе силы заговорить, — это Тесс.

— Что за хрень?

— Madonna! Contessa!4 Это для вашей сестры, — ахает Аллегра.

— Серьезно, — не унимается Тесс. — Что это такое?

Я тяжело вздыхаю, уставившись в колени, а Сера щурится и говорит:

— Это шарик…

— Огромное надувное сердце с короной, — добавляет Бэмби.

— Cazzo!5 Как неуместно, — фыркает Тесс, ее губы тут же скривляются в привычную гримасу. — Это, на секундочку, похороны.

— Ты же не знаешь, что это устроил Ди Санто, — говорит Сера. — Здесь вполне может быть еще одна помолвка.

Глаза Тесс округляются, и голос понижается на несколько октав:

— Вот почему на обратной стороне написано «Ди Санто и Кастеллано»?

Я закатываю глаза про себя и выхожу из машины.

— Ну, а мне кажется, это романтично, — говорит Сера, изо всех сил стараясь приободрить меня. Но у меня не хватает духу сказать ей, что ничто из того, что она сегодня скажет или сделает, не сработает. Я увязла в яме отчаяния, и все, что мне остается, натянуть широкую улыбку и выталкивать из себя красивые слова.

Когда мы входим в отель, я слышу, как Тесс шепчет у меня за спиной:

— Тебе не кажется странным, что он выбрал именно сегодняшний день, чтобы отпраздновать помолвку? Все же в черном.

— Некоторые сказали бы, что в этом есть смысл, — бормочу я себе под нос.

— Но у него же только что умер отец, — продолжает она. — Он должен был бы горевать.

— Люди горюют по-разному, — отрезает Аллегра. — Сеньор Ди Санто делает то, чего бы хотел его отец. Какой уважающий себя итальянец не мечтает о жене и семье? Устроить свою жизнь с хорошей женщиной, возможно, это его способ почтить память покойного дона.

Я резко оборачиваюсь, не уверена, правильно ли ее расслышала.

— Ты хорошая женщина, Трилби, — говорит она сквозь стиснутые зубы.

— Не подавись, Аллегра, — сухо отзываюсь я.

Она выпрямляется, расправляя плечи.

— Пошли, девочки. Хочу, чтобы вы все вели себя как надо. Для нашей семьи это важный момент.

Мы входим в просторный банкетный зал. Высокие, богато украшенные потолки возвышаются над нами, а стены с золотыми карнизами будто смыкаются, превращая нас в птичек в клетке.

— Ну и что он тебе сказал? — спрашивает Сера.

Я сглатываю, с трудом удерживая тошноту.

— Ничего особенного.

— Даже не сказал, что ты красивая? — Тесс наносит еще один удар по моей самооценке.

— У него похороны, и дела поважнее, — отвечаю я. Вроде как расчленить живого человека, пока тот задыхается у всех на глазах.

— Это он сам решил превратить похороны в помолвку, — парирует Тесс. — По-моему, это просто хамство.

— Поверь мне, — я разглаживаю складки на платье после поездки, — это не будет похоже на праздник.

Я поднимаю глаза и вижу, что она смотрит на что-то у меня за спиной. Оборачиваясь, чтобы проследить за ее взглядом, я замечаю несколько групп мужчин, все в черном, которые заполняют зал, словно термиты. Я наблюдаю, как они входят один за другим, их разговоры такие же напряженные, как морщины у них на лбу.

Из всех я узнаю только одного: Бенни Бернади. Его молчаливая и загадочная репутация словно входит в зал раньше него самого. шум стихает на пару децибел, когда он переступает порог.

Его взгляд обводит комнату по кругу и останавливается на нашей маленькой группе, а точнее, на Тесс. Она, как всегда, в черном, ее фирменный стиль, но каким-то образом ей снова удалось совместить приличие с развратом. На ней длинное черное платье в пол, обтягивающее тело, как вторая кожа. Через высокий разрез сбоку видна обнаженная нога, а кожаные ремешки гладиаторских шпилек вьются вверх до самого колена, словно виноградная лоза.

Я тут же кашляю, чтобы она обратила на меня внимание. Мне не нравится, как он на нее смотрит, как будто собирается съесть.

— Это не хамство… — Сера встает на мою защиту, возвращая мое внимание от оценивающего взгляда Бенни к нашей младшей сестре. — Это важно. Трил выходит замуж за самого влиятельного мужчину в городе. Чего ты ожидала?

Я сжимаю руку Серы.

Тесс наклоняется ко мне так близко, что ее дыхание касается моей щеки.

— А кто тот мрачный тип рядом с ним?

Я нахожу взглядом Саверо и перевожу глаза направо. Пульс учащается от накатившего чувства вины.

— Это его брат. Кристиано.

— Ни хрена себе. Даже с этим грязным прищуром он самый горячий мужчина в комнате.