— Ага, — выдавливаю я. — Просто… кажется, глотнула какого-то жука.

— Что? — Она выглядит в ужасе. — Здесь не должно быть никаких жуков! Подождите здесь, сейчас Серджей вас всех зарегистрирует. Встретимся на веранде за обедом через полчаса.

Мы с Бэмби наблюдаем, как Сера спешит куда-то, чтобы наверняка выпросить у персонала какое-нибудь токсичное средство и уничтожить несуществующих насекомых, а сами выходим на террасу.

— Ух ты… — Бэмби делает круг, любуясь безупречно белым зданием с распашными окнами и аккуратно подстриженной зеленью. — Такое чувство, будто мы в Англии.

Я сдерживаю порыв открыть сердце этому месту. Как бы прекрасно здесь ни было, я не смею опускать щит. Уже само по себе достаточно сложно усмирить бабочек, порхающих у меня в животе, им не объяснишь, что мужчина, из-за которого я так нервничаю, не приносит мне ничего, кроме боли.

Бэмби достает телефон и начинает делать фотографии, а я отхожу с террасы к лужайкам. Два коттеджа расположены сбоку, настоящие миниатюрные версии большого белого загородного дома, окруженные белыми заборчиками и цветами. Трилби будет в восторге.

Я сажусь на скамейку у газона и прислушиваюсь к звуку волн вдалеке. И вот уже в следующую секунду я снова лежу на капоте своей машины у океана, глядя в сверкающие бронзой глаза Бернади, прежде чем он раздвигает мои ноги.

Жар закручивается в животе и обрушивается вниз, выбивая меня из равновесия и вырывая дыхание.

Картинка перед глазами плывет, и я вдруг понимаю, что полностью теряю контроль. Я не управляю ни своими видениями, ни своими чувствами. Как я вообще переживу эти несколько дней, если не могу выбросить его даже из головы, не говоря уже о поле зрения?

Мое сердце сжимается, когда я понимаю, что единственный способ остаться на плаву — это вернуться домой. Мое сердце сжимается еще сильнее, когда я понимаю, что Папа получит инсульт, стоит мне только обмолвиться об этом.

Я закрываю лицо руками и желаю, чтобы время пролетело как можно быстрее. Затем что-то теплое рядом со мной привлекает мой взгляд вправо.

— Что случилось, Тесса?

Когда глаза снова привыкают к свету, я с облегчением вижу, что Трилби устроилась рядом на скамейке.

— Давно ты здесь сидишь?

— Пару минут. — Она проводит ладонью по моей спине. — Скажи, что случилось?

— Ничего, — отвечаю я, но следом вырывается напряженный вздох. — Просто голова болит.

Ее брови чуть сдвигаются, лицо омрачается легкой тенью.

— Сера сказала, ты там проглотила муху. Это как-то связано?

Она приподнимает бровь, словно прекрасно понимает, что ни одно из объяснений не звучит по-настоящему.

Я медленно выдыхаю и снова отворачиваюсь к океану. Я молчу, и тогда она продолжает:

— Ты давно не была у нас дома. Это как-то связано с Бенни?

По спине пробегает дрожь, и я почти уверена, что она это замечает, но ничего не говорит.

— Нет. А с чего ты взяла?

Она цокает языком.

— Потому что он выглядит, как дерьмо, последние три недели. Примерно столько же времени прошло с тех пор, как я видела тебя у Кристиано.

Я медленно поворачиваюсь к ней лицом.

— Кристиано сказал, что Бенни стал немного нервным из-за тебя. У вас что-то было? Я не стану тебя осуждать, Тесса. Я знаю, ты его ненавидела, и у тебя были причины. Но я также знаю, что чувства могут меняться.

Я опускаю взгляд и только тогда замечаю, что у меня дрожат руки. Одна мысль о Бенито выбивает меня из колеи.

— Он правда выглядит… как дерьмо? — спрашиваю почти шепотом.

— Ага. Ну, насколько это вообще возможно для человека с кожей супермодели и скулами, как лезвие ножа для стейка.

Уголки губ подрагивают в зачатке улыбки, но я слишком потрясена, чтобы ей поддаться.

Она выдыхает и кладет руку на мою.

— Тебе не обязательно рассказывать, если не хочешь, но если ты боишься снова его увидеть, я могу попросить Кристиано занять его делами, чтобы он не пересекался с тобой в ближайшие дни. Хотя, конечно, в день свадьбы будет тяжело, вы проведете целый день в одном помещении, но…

— Он связал меня в подвале, Трил.

Трилби резко втягивает воздух, отдергивает руку от моей и тут же прижимает ее к губам. Я не поднимаю взгляд. Мне хватает осуждения, которое я вижу в зеркале. Не хочу видеть то же самое в глазах собственной сестры.

По тому, как она замирает, я начинаю подозревать, что она вообще перестала дышать, и понимаю, что она заслуживает все услышать.

— У нас с ним что-то началось с того дня, как ты подарила мне шкатулку.

Я, наконец, краем глаза смотрю на нее, ее глаза распахиваются еще шире.

— Но все стало серьезнее, когда я пошла в клуб «Арена» с подругой, с Пейдж.

Трилби кивает. Значит, она знает про «Арену».

— Бенито был там. Мы поехали в отель, пробыли там три дня. Он называл меня своей девушкой…