— Нет, не моя. Ты — ответственность Кристиано. А у него сейчас куда более важные дела, чем защищать женщину, которая отказывается иметь собственное мнение. Так что… теперь у тебя есть я.

И с этими словами он дернул дверь, вышел и захлопнул ее с такой силой, что стены дрогнули.

Бенито

Обычный человек, возможно, задался бы вопросом, зачем над дверью двадцатиметрового барбершопа нужен колокольчик, если из окна и так открывается полный обзор на дорогу. Но обычный человек, вероятно, не ожидает, что в темной задней комнате окажется офис, набитый сейфовыми ячейками, огнестрельным оружием и маленьким круглым столом, за которым происходят одни из самых сомнительных разговоров этого города.

Мой рост мешает не задеть дверной звонок, поэтому мне приходится пригнуться, чтобы избежать его дребезжащего звона.

Управляющий останавливается на полпути сквозь процесс подравнивания бороды и разводит руки.

— Синьор Бернади… Bello vederti.6

Я позволяю ему поцеловать меня в обе щеки, прежде чем кивнуть в сторону его клиента.

— Чао, Гаспаре. Мне тоже приятно тебя видеть. Rasatura bagnata7? Как только закончишь с этим джентльменом, конечно. — На самом деле, когда я открывал это место, у меня были в голове совсем другие бизнес-идеи, но это не повод не создать приличную клиентскую базу для этой маленькой конторы. Ни один платящий клиент не должен остаться без полного обслуживания, даже ради меня.

— Sì, sì. Assolutamente8. Пожалуйста, присаживайтесь.

В барбершопе три кресла, и все они заняты, как и большая часть стульев в зоне ожидания. Большинство мужчин, которые здесь я знаю, каждый из них был вовлечен в дела Ди Санто в той или иной форме. И каждый был натаскан разговаривать со мной только в том случае, если первым заговорю я. Я никогда не собирался становиться таким боссом, особенно учитывая, что я даже не капо — я советник, — но, похоже, моя репутация человека с быстрым прицелом и нулевой терпимостью к чужому дерьму разошлась раньше меня.

Разговоры постепенно возвращаются к нормальному темпу и громкости, но темы остаются осторожными. Обычно эти стены звенят от подколок и шуток. Не сомневаюсь, они тщательно подбирают слова, потому что я в комнате.

Я пролистываю почту, пока не читаю все до конца, а потом бросаю взгляд в сторону окна. Танцевальная студия была ярко освещена изнутри, но, как всегда, плотная светорассеивающая завеса на окнах надежно скрывала все происходящее от случайных прохожих. С улицы можно было различить лишь смутные тени, скользящие по залу.

Из студии выходит группа девушек. Мое дыхание на мгновение сбивается, когда я начинаю их рассматривать, выискивая знакомую темноволосую соплячку. Сейчас она как раз должна выходить, и это во многом причина, по которой я сижу в этом кресле прямо напротив, но ее не видно.

После ее маленького признания у Кристиано и упрямого отказа понять, что ее жизнь хоть что-то значит, я стал еще более решительно настроен держать Контессу Кастеллано под пристальным наблюдением. Она слишком много раз ускользала из-под контроля. Она заботится о других больше, чем о себе, и это бесит меня до такой степени, что я едва могу говорить.

Я уже собираюсь набрать Николо и приказать ему найти ее, когда к танцевальной студии, всего в нескольких ярдах от входа, подкатывает грузовик.

Похоже, грузовик доставляет продукты в магазин через два здания отсюда, но дело не в этом. Он припаркован под таким углом, что отражает свет прямо в студию, и из-за этого защитная сетка почти полностью просвечивает. Внутри осталась только одна женщина. С ногами до самого черта, с темными волосами, стянутыми в строгий пучок на макушке, и в латексном костюме телесного цвета, который подчеркивает каждую смертоносную линию ее тела.

У меня вдруг пересыхает во рту, и я встаю, чтобы налить себе воды, но замечаю, что все до единого клиенты в лавке уставились в сторону студии, наблюдая то же самое, что и я всего полсекунды назад: Контессу Кастеллано.

И у меня возникает непреодолимое желание перерезать глотку каждому из них.

Даже Гаспаре.

Я подавляю это желание, плескаю воду как попало в хрустальный стакан и осушаю его залпом, а потом с силой ставлю на стол, просто чтобы вывести всех из транса. И это срабатывает, стекло взрывается о плитку, разлетаясь мелкими осколками, похожими на крошечные алмазы.

Взгляды наконец отрываются от окна. Но напряжение в помещении никуда не уходит, наоборот, становится ощутимее, когда парень Гаспаре принимается убирать осколки. Каждый взмах щетки будто только усиливает гнетущую атмосферу.