Я все еще не могу прийти в себя от мысли, что он будет постоянно находиться в офисе над моей танцевальной студией, якобы чтобы «присматривать» за мной. И, что еще хуже, мне совсем не нравится ощущение, что он сам тоже не в восторге от этой идеи. Кто-то заставил его быть моим телохранителем? Может, это Кристиано? Или Папа?

Я твердо намерена выяснить это, как только оправлюсь от травмы после прочтения этих, откровенно говоря, чудовищных полицейских отчетов.

Имя моего преследователя было Ронни Дж. Смайт, и он оказался трижды судимым преступником. Он был старше, чем выглядел, тридцать девять, и в общей сложности провел двенадцать лет в тюрьме за преступления от употребления наркотиков до сексуального насилия и попытки похищения. Из отчетов было ясно, что он так и не исправился; он был опасен. А я позволила ему следить за собой, не говоря об этом ни слова, целых три года.

Я опускаю взгляд и понимаю, что сжимаю кулак прямо у сердца. Я никогда не узнаю, насколько близко была к тому, чтобы пострадать, но нутром чувствую, что это было неизбежно. Если бы Бернади не убил его именно тогда…

Мой взгляд притягивает окно. Полная луна освещает половину гостевой комнаты и лужайки снаружи. Я вспоминаю, как всего час назад стояла напротив Бернади на кухне, и чувства, сталкивающиеся в моей груди, становятся путающимися. Я ненавижу его, и, наверное, это подтверждает, что можно ненавидеть человека и все равно испытывать к нему благодарность.

И, возможно, не так уж необычно вздрагивать под горячим взглядом.

Мой взгляд становится расфокусированным, и я протираю глаза. Волоча тяжелые конечности в огромную кровать, я натягиваю одеяло до самых ушей. И когда в моей голове вспыхивает взгляд Бернади, скользящий по моим бедрам, у меня не хватает сил оттолкнуть это воспоминание, поэтому я не пытаюсь. Я позволяю ему задержаться, пока сон не поглощает меня.

Я крадусь мимо спальни Трилби и Кристиано так тихо, как только могу. В нашей семье это был тщательно скрываемый секрет, что Трилби не спала спокойно ни одной ночи с тех пор, как убили маму. Это всего лишь второй раз, когда я ночую в этом доме, и оба раза, похоже, она спала мертвым сном. Но я не хочу рисковать. Я ступаю на цыпочках, чтобы не разбудить ее, — она заслуживает весь сон, который теперь получает.

Одной рукой я держу полотенце, обернутое вокруг меня, другой сжимаю перила и тихо спускаюсь вниз к бассейну. Еще нет и семи утра, поэтому терраса пуста. Из кухни доносится какое-то шуршание, но я предполагаю, что это просто домработница Кристиано уже проснулась и занялась делами.

Я добираюсь до шезлонга и роняю на него полотенце, затем сажусь на край бассейна и опускаю ноги в воду. Тепло поднимается по моим икрам, и я с облегчением выдыхаю. Для того чтобы солнце успело прогреть воду, еще слишком рано, значит, бассейн подогревается.

Я закрываю глаза и погружаюсь под поверхность, позволяя невесомости обнять меня. Когда пальцы ног касаются дна, я отталкиваюсь и проплываю под водой до самого дальнего края бассейна. Выныриваю за глотком воздуха и откидываю с лица мокрые пряди.

Боже, как же это приятно.

Я бы сказала, что встреча с Бернади прошлой ночью стоит того, чтобы получить возможность проплыть пару дорожек в бассейне его босса.

Я снова ныряю и проплываю несколько дорожек туда и обратно. После недель, когда я изводила свое тело, оттачивая нынешнюю танцевальную программу, оно с наслаждением принимает поддержку воды, которая мягко несет меня вперед.

Я выныриваю в том же месте, где скользнула в бассейн, и на несколько секунд задерживаюсь, оглядываясь вокруг. Здесь так тихо и спокойно, что я почти могу услышать шум волн в нескольких милях отсюда.

Но я не могу полностью расслабиться. Точно так же, как в те минуты после того, как я потеряла девственность с Федерико, все внутри кажется напряженным, и даже вода не помогает мне до конца отпустить это чувство. Мне нужно почувствовать себя свободной, легкой и раскованной. С тех пор как я впервые попробовала плавать голой и ощутила, какое это освобождение, я делаю это довольно часто. Иногда ничто не помогает мне расслабиться лучше, чем прохладная вода, касающаяся каждой части моего тела.

Сегодня воскресенье, и я почти уверена, что никто не проснется, тем более не выйдет на террасу как минимум до восьми утра, и то это время разве что для тех, кто ходит в церковь, а я сильно сомневаюсь, что Кристиано из их числа.

Сердце гулко бьется от прилива адреналина, пока я стягиваю верх своего раздельного купальника и бросаю его на край бассейна. Затем спускаю нижнюю часть вниз по ногам, пока не остаюсь полностью голой. Освобождение накрывает мгновенно. Дыхание становится легче, и с губ срывается долгий выдох. Я откидываю голову на бортик и позволяю ногам всплыть к поверхности.