Я не закрываю глаза, когда опускаю губы к ее губам. Я хочу навсегда запомнить, как она выглядит в тот момент, когда я впервые ее поцелую. Я прижимаюсь к ее губам, и мир вокруг замирает. Ее губы такие мягкие, что просто тают под моими. Они чуть приоткрываются, и я вдыхаю частичку ее дыхания. Глаза сами собой смыкаются, и я отпускаю ее руки, чтобы скользнуть ладонями по ее спине к затылку и притянуть ее ближе.

Она такая теплая, такая мягкая, такая податливая. Ее изгибы сливаются с моим телом.

Когда тихий возглас удивления касается моего языка, меня пронзает электрическим разрядом. Кровь закипает в венах, кожа горит. Это не просто поцелуй. Это настоящий гребаный приговор.

Вдалеке я слышу радостные крики и аплодисменты, но отсекаю их, не позволяя ничему вмешаться в этот момент. Она тоже не отстраняется..

Но в какой-то момент я вынужден ее отпустить.

Я лениво приоткрываю веки и чувствую себя так, будто меня опоили. Щеки ее пылают, губы припухли. Наверное, я целовал ее слишком жадно. Глаза широко распахнуты, грудь быстро вздымается и опадает, пока она пытается отдышаться.

И вдруг я понимаю, что не помню, что, черт возьми, должен делать дальше.

Как всегда, меня выручает Эрроу. И, как всегда, с тем самым выражением, которое я с удовольствием стер бы кулаком с его лица. Он отлично видит, что я потерял голову из-за этой женщины.

Он кивает в сторону дверей церкви, напоминая, что мы с Серафиной, как новоиспеченные супруги, должны выйти первыми, а за нами пойдут остальные.

Я беру ее под руку и веду по проходу, пока вокруг раздаются громкие крики и аплодисменты. Бенито одобрительно кивает, но тут же его жадный взгляд возвращается к девушке, которая идет позади вместе с ее сестрами.

Когда мы оказываемся за дверями, у нас есть всего несколько секунд, чтобы посмотреть друг на друга, прежде чем на нас обрушатся родственники и гости. Я хочу вглядываться в нее, упиваться ее красотой, может быть, даже снова коснуться ее губ, но она не решается поднять на меня глаза. Она поворачивается к двери, и как только вслед входят Трилби, Тесса и Бэмби, ее рука выскальзывает из моей, и она тянется к ним.

За поддержкой, а не ради праздника.

Мое сердце готово вырваться из груди, но я напоминаю себе, что это только начало, и я обязательно завоюю ее. Тот поцелуй был электрическим разрядом. Не может быть, чтобы она его не почувствовала.

Ее тишина оглушает, пока нас везут к месту торжества, и неудовлетворенное желание снова ощутить ее кожу рядом с моей заставляет меня сжимать кулаки и дышать ровно через ноздри.

Когда мы приезжаем на прием, она тут же исчезает в направлении своей семьи.

— Поздравляю, брат! — Бенито и Эрроу подходят и с явным удовольствием хлопают меня по спине чуть сильнее, чем нужно. Любой повод.

— Время для тоста, — говорит Эрроу, уводя меня к бару. Он заказывает двойные порции и разворачивается ко мне с хитрой ухмылкой.

— Никогда не думал, что увижу этот день, босс, но выглядело так, будто тебе это действительно понравилось.

Я прикусываю губу и перевожу взгляд на Бенито.

— Ты следующий?

Он едва не поперхнулся, но быстро взял себя в руки.

— Если все будет по-моему, то да. Но Тесса считает, что она еще слишком молода. Не хочет, чтобы все подумали, будто она залетела.

Судя по тому, как он смотрит на нее, словно она его последний вздох, это вряд ли было бы плохим решением. А раз уж я стану заботливым дядей для их будущих детей, ей придется хотя бы попытаться полюбить меня.

К нам подходят Кристиано и Трилби, поздравляют, и Кристиано без промедлений переходит к делу.

— Когда ты возвращаешься в Бостон?

— Завтра днем. Может быть, вечером. — Я надеюсь, что вечером. Я надеюсь, что утром у меня будет больше времени с Серафиной после нашей первой ночи вместе.

— Ты позвонишь?

— Разумеется. Мои капо готовы встретить твоих людей. Они только и ждут возможности разделаться с этими бандами.

— Вы поедете в медовый месяц? — спрашивает Бенито.

Моя первая мысль была в том, что все, что происходило до этого момента, уже напоминало медовый месяц. Теперь же, когда мой брак с Серафиной закрепил союз с Ди Санто, я ощущаю, что настоящая жизнь только начинается. Но я хочу подарить Серафине время наедине, вдалеке от всего, и я обязан это сделать для нее.

— У нас с женой будет медовый месяц, но чуть позже.

Моя жена.

Черт, эти два слова бьют прямо в сердце. Тепло разливается по груди, и я чувствую, как выпрямляюсь, словно становлюсь выше. Она моя жена. Я смотрю на нее. В безопасности своей семьи она светится и кажется по-настоящему счастливой.