Он сдавленно мычит, сдерживает себя, чтобы громко не застонать. Я получаю извращенное удовольствие от его мучений. Его рука ложится мне на затылок и с силой притягивает к паху, вгоняя член в горло до самого основания, и он изливается в меня теплой струей. Возможно, я дергалась бы как в первый раз от рвотных позывов, но сейчас все не так. Его оргазм совпадает с моим. Давление между ног лопается и раскрывается ярким цветком. Взрыв гремит в голове, растекаясь по телу искрами фейерверка.

Проглотив его семя, я обессиленно откидываюсь на подушки. Он больше не удерживает меня, а опускается рядом. Мы оба восстанавливаем сбившееся дыхание. Ощущение нереальности происходящего, вызванное оргазмом, стремительно отступает.

Я поддалась животным инстинктам!

– Ты ходячий секс, детка, – шепчет он.

Не думать, Алана, ни о чем не думать. Ты подумаешь об этом завтра, как Скарлетт О’Хара^[8], иначе свихнешься.

Нет. Я не могу не думать. Мысли вонзают в меня зубы, как кровопийцы. Он убил Холли! От угрызений совести текут слезы. Я шмыгаю носом и ладонью вытираю глаза.

– Ты плачешь?

Я молчу.

Он прикасается к моим губам и нежно целует. Я закусываю губу изнутри, чтобы он не углубил поцелуй.

– Все настолько плохо? – спрашивает он.

– Все ужасно. Я себя ненавижу!

– Эм… Оргазм – это… – пытается подобрать слова он. – В нем нет ничего плохого, не нужно думать, что ты нагрешила…

– Ты. Убил. Мою. Сестру. Я ненавижу тебя за это! А теперь и себя! Как ты этого не понимаешь?!

От высказанных слов мне становится еще хуже, рыдания вновь сотрясают тело. Чтобы не разбудить Джесс, я переворачиваюсь на живот и утыкаюсь лицом в подушку.

Его рука проскальзывает под клочок ткани, оставшийся от футболки, и гладит мою спину, а потом останавливается и начинает ощупывать ее. Меня будто кипятком окатывает изнутри от понимания. Он догадался, что это…

– Алана, это шрамы?! – он садится на кровати и просовывает вторую руку. – У тебя вся спина в шрамах!

Есть ли в его словах брезгливость? Если да, то пусть! Так даже лучше! Может, он наконец-то отстанет от меня!

– Да! В шрамах! Я настоящая уродина. Теперь ты знаешь!

– Это сделала твоя мать?– его голос злой, рассерженный. Почему?

– Что с того? Тебя это не касается! – отвечаю я сквозь зубы, поворачиваясь к нему спиной.

Он притягивает меня к себе, удерживая в кольце рук. У меня не осталось сил сопротивляться, поэтому я просто жду, когда он уйдет.

Почему он не уходит?

– Я очень давно слышал одну легенду об Ангелах… Еще в детстве. Господь создал Ангелов, чтобы они защищали людей, оберегали от опасностей и наставляли на правильный путь. Но Ангелам было сложно понять, что делать, ведь они не знают, как живут обычные люди, поэтому Бог начал отправлять новорожденных Ангелов на Землю, чтобы учиться быть человеком. Ангелов, которые живут среди нас, можно отличить по шрамам на спине. Когда они вернутся на небеса, у них на этом месте снова появятся крылья.

Это так трогательно, что у меня снова щиплет в глазах. Но мне нечего ему сказать. Я не Ангел, а шрамы получены от ударов плетью.

– Я убийца, Алана. На моих руках много крови. Я буду убивать до конца своих дней, потому что не могу без этого. Это зависимость… Но я могу тебе поклясться, что не убивал твою сестру. Я помню тот день, нашу с тобой встречу и ту блондинку в розовом. Мне требовалось выполнить заказ – убить Шона Уилсона. К тому моменту, как я зашел в туалет, твоя сестра уже не дышала. Он был извращенцем, Алана, некрофилом, богатым ублюдком, которому скучно трахать живых женщин.

– Остановись! Хватит. Я поняла. Спасибо, что сказал, мне стало легче, но лишь на чуть-чуть. Ты убийца. На твоих руках кровь. Теперь и я испачкана твоими грехами. Почему бы тебе просто не прикончить меня?

Он поворачивает мое лицо к себе и говорит:

– Я пока что не хочу этого. Спи, Алана. Просто спи и запомни: на тебе нет никаких грехов, не вздумай себя ни в чем винить. Я тебе запрещаю. Если узнаю, что ты меня не послушалась, – накажу.

Зверь насытился, теперь он ласков и безобиден. Он гладит меня по волосам, убаюкивает в объятиях. Меня снова разрывают на части противоречия, но его мягкие прикосновения успокаивают меня и усыпляют.

– Спокойной ночи, Алана.

Алана тревожно спит в моих объятиях, я же выспался на несколько дней вперед. Ее пшеничные волосы лежат на моих руках – от них пахнет сексом. Она вся им пахнет, словно она только и создана для того, чтобы плавиться в моих руках, течь на мой член и умолять трахать ее. Хотел бы я видеть ее глаза, когда не дал ей кончить… Моя девочка чуть с ума не сошла, как только я вытащил палец из ее узенькой горячей дырочки.

Она нереально вкусная, так бы и сожрал ее всю!