Какое-то время Ассизи молчит. Она просто смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и я боюсь, что сказал что-то не то. Снова.

— Ты никогда ни с кем раньше не целовался? — спрашивает она, смущаясь.

Я наклоняю голову в сторону, изучая ее. Поскольку это неизведанная тема, то не хочу сказать что-то, что обидит ее или заставит отказаться от мысли поцеловать меня снова. Ощущение ее губ на моих не было похоже ни на что прежде, и я хотел бы воссоздать его. Просто чтобы убедиться, что это не было моим ошибочным восприятием в тот момент.

Наука. Да, это просто наука.

— Это плохо? — говорю я медленно. Мне никогда в жизни не приходилось чувствовать себя таким неуверенным, как будто вся моя жизнь зависит от ее следующих слов.

Она замечает мое недоумение и тут же отвечает.

— Нет, нисколько. Просто удивительно, — ее губы растягиваются в ослепительной улыбке.

Я все еще смотрю на нее, мой рот подражает ее, когда я отвечаю на улыбку.

Ее глаза смягчаются, когда она смотрит на меня и касается своей рукой моей.

— Раз уж мы в одной машине, почему бы тебе не показать мне, что ты имел в виду под словом «больше», — говорит она, и на ее щеках появляется румянец.

Я смотрю на нее с удивлением, в основном потому, что не могу поверить, что она готова сделать это снова. Хотя я не хотел в это верить, в глубине души я был уверен, что первый поцелуй был случайностью, и что она на самом деле не собиралась этого делать.

Потому что кто бы захотел меня поцеловать?

В течение многих лет я мог позволить своему разуму ненадолго задуматься о том, каково это — быть с кем-то, в основном из внутреннего любопытства. Но даже тогда я прекрасно понимал, что у меня слишком много причин, чтобы не сблизиться с другим человеком: сестра-призрак, не слишком приятная репутация и отсутствие самоконтроля. Не говоря уже о том, что не думаю, что когда-либо находил кого-то привлекательным.

И все же, эта женщина передо мной, кажется, перечёркивает все.

Ассизи смотрит на меня из-под ресниц, и я замечаю внезапную застенчивость в ее поведении. Не желая упускать возможность, когда она согласилась, я действую быстро.

Наклонившись к ней, я расстегиваю ремень безопасности, крепко обхватывая ее талию руками и прижимаю ее к себе.

Она пристально смотрит на меня, расставляя ноги по обе стороны моего сиденья и опускаясь на меня. Успокаиваясь от резкого движения, она проводит ладонями по моей груди, их тепло проходит через материал рубашки и проникает в мою кожу.

Ее глаза расширены от удивления, когда она изучает мое лицо, скользя рукой вверх, чтобы погладить мою щеку.

— Ты опасен, — шепчет она, ее пальцы оставляют за собой огненный след, пока не опускаются на мой рот.

Я раздвигаю губы, всасывая кончики ее пальцев.

— Тебе уже страшно? — спрашиваю я, и ее глаза закрываются от удовольствия.

Она мотает головой.

— Нет.

Я притягиваю Ассизи ближе, ее грудь прижимается к моей, я скольжу руками по ее талии, пока не обхватываю ее грудь.

Желание продвинуться еще выше сводит с ума, но я не хочу торопить ее. Пока не хочу.

— Что теперь? — шепчет она, глядя мне в глаза. Мы сидим так близко, что наши дыхания смешиваются, и я чувствую ее тепло на своей коже.

— Сейчас, — говорю я, наклоняя голову и прикасаясь губами к ее губам. Как и раньше, она сжимает свои, замирая от прикосновения. — Расслабься, — говорю я ей в рот, пробираясь языком к ее губам. Ассизи напрягается, и я чувствую, как она хмурится в замешательстве, но не отстраняется.

— Впусти меня, — шепчу я, перемещая одну руку к ее лицу и обхватывая ее щеку.

Мягкая.

Я никогда не понимал, насколько нежна женская кожа. И как любопытный ребенок, я продолжаю водить большим пальцем по ее лицу. Должно быть, это доставляет ей удовольствие, потому что она замирает в моих объятиях, слегка раздвигая губы и глубоко вздыхая.

Я пользуюсь этим и приникаю своим ртом к ее, позволяя языку проникнуть внутрь.

Вот оно… теория против практики.

Она нерешительно проводит своим языком по моему, и при соприкосновении у нее вырывается стон. Я проглатываю звук, открываю рот шире и поглощаю ее.

Сиси начинает отвечать на поцелуй, и вскоре наши рты сплетаются в медленном танце, который дразнит чувства, отдавая и принимая.

Ощущение ее мягких губ, раскрывающихся под моими, интенсивность ее поцелуя, когда она подстраивается под мой темп, сводят меня с ума, и я прижимаю ее к себе еще ближе.

Господи, она не просто сделает меня верующим. Она сделает меня учеником, поклоняющимся ей как своей религии.

Она обвивает руками мою шею, с готовностью предлагая мне свои объятия, медленно покачиваясь на мне. Я чувствую головокружение, когда поддаюсь этому чудесному искушению, вся кровь приливает к моему члену.

Я — труп.