Каждая женщина в салоне – замужняя, свободная, овдовевшая – чуть ли не падает в обморок, стоит ему обратить на нее внимание.

И уже через секунду после его появления я понимаю: все они строят планы, как затащить его к алтарю – если, конечно, он еще не женат.

Словно прочитав мои мысли, Амон подносит руку к виску, демонстрируя пустой безымянный палец, отчего мои глаза расширяются.

Я неловко сглатываю, а в груди расцветает радость при мысли, что он свободен.

Буря за окном все не утихает, и герцогиня предлагает всем собраться на чай с пирожными. Стоит ей отдать распоряжение, как в комнату врывается толпа слуг с подносами, полными разнообразных пирожных, сэндвичей и, самое главное, чая.

Очевидно, герцогиня все заранее продумала и у нее есть несколько запасных планов на случай, если один из них провалится.

Пока слуги расставляют столики и подносы, гости завязывают разговоры.

Увидев, что мама увлечена непринужденной беседой с каким-то генералом, я оставляю ее и отправляюсь знакомиться с закусками.

– Вы любите сладкое или соленое, леди Элизабет?

Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, кому принадлежит голос. И от его низкого рокота мое сердце тут же подпрыгивает в груди.

– И то и другое, – тихо отвечаю я. – Они весьма дополняют друг друга, вы не находите, милорд?

Он подходит ближе, чем положено правилами этикета, и шепчет мне на ухо, касаясь дыханием моей щеки:

– Ты скучала по мне, моя Лиззи?

Слова действуют на меня именно так, как он и рассчитывал: перехватывает дыхание и слегка кружится голова, – но я не могу позволить ему увидеть мое смятение.

– Почему я должна скучать по вам, милорд? – Я встаю к нему вполоборота и слегка улыбаюсь. – Мы не так близко знакомы, чтобы я могла скучать, не так ли? – бормочу я.

Сурово поджав губы, Амон с вызовом смотрит на меня, явно недовольный моим ответом.

– Возможно, это моя вина. Надо было более четко обозначить свою позицию.

– И какую же, милорд? Вам лучше выражаться яснее, – улыбаюсь я.

– Что ты моя, леди Элизабет, – отвечает он с озорной ухмылкой. – И я с удовольствием это докажу.

– Хм-м. – Я отворачиваюсь от него. – Слишком много красивых слов для леди, с которой вы встречались лишь однажды. Откуда мне знать, что это не ваше обычное поведение? Что вы не очаровываете вот так каждую встречную?

– Вы раните меня, леди Элизабет. – Он прикладывает ладонь к сердцу. – И ваше предположение в корне неверно, к сожалению, – продолжает он игривым тоном, а потом наклоняется ниже и прижимается губами к моему уху. – Есть только одна женщина, которую мне хочется очаровать, моя Лиззи. В прошлом. Настоящем. Будущем – и всю оставшуюся вечность.

– Но почему сейчас? Зачем искать меня спустя столько времени? – шепотом спрашиваю я, не в силах скрыть разочарование в голосе.

– Я не собирался пропадать, – тяжело вздыхает он. – Дела… заставили меня уехать. За границу, – поясняет он, придвигаясь ближе. – Я бы приехал к тебе раньше, если бы мог.

В глубине души мне хочется ему верить. Даже понимая, как глупо тосковать по кому-то столь сильно, я ничего не могу с собой поделать.

Всего одна встреча – и он навеки покорил мою душу.

– Ты не давал мне никаких обещаний, – пожимая плечами, говорю я, но слова даются с большим трудом.

– Достаточно было крови, которую я пролил за тебя, – хрипло произносит он. – Крови, которую я проливал бы ради тебя снова и снова. Просто чтобы защитить. Сделать счастливой. Моей.

От его низкого голоса у меня по спине бегут мурашки, и я тяжело сглатываю. В следующее мгновение он случайно задевает мою руку, облаченную в тонкую перчатку. И хотя наша кожа не соприкасается, я все равно ощущаю мощный импульс. Он настолько силен, что я невольно поворачиваюсь и встречаюсь с ним взглядом, чувствуя, как наше дыхание сливается воедино.

На мгновение, одно короткое мгновение, время будто останавливается.

Люди вокруг исчезают, и в комнате никого не остается – только мы вдвоем, утонувшие в глазах друг друга. Воздух гудит от напряжения, а гроза снаружи гремит в унисон буре, зарождающейся у меня в груди.

Он так близко, но в то же время очень далеко. Мне ужасно хочется прикоснуться к нему, но я знаю, что не должна этого делать.

– Элизабет!

Чары между нами рассеиваются, когда мама подходит, бросает убийственный взгляд на Амона и утаскивает меня подальше от фуршетного стола.

– Больше не разговаривай с ним, – приказывает она. – Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь снова с ним разговаривала.

Непреклонность в ее голосе шокирует меня. Никогда раньше не видела, чтобы она вела себя с кем-то подобным образом.

– Но почему? – хмурюсь я. – Он друг ее светлости.