Можно ли быть еще более обаятельным?

Он кружит меня, повинуясь такту музыки, посреди танцевального зала; от быстрых движений у меня учащенно бьется сердце и пылает лицо. И все же именно наши едва заметные прикосновения воспламеняют меня сильнее всего: как его грудь слегка прижимается к моей, как моя маленькая ладонь тонет в его большой сильной руке, как гармонично сливаются наши тела, словно две половинки одного целого.

Из меня вырывается смешок, когда медленная мелодия сменяется веселой и Амон увлекает меня в другой танец, не останавливаясь ни на мгновение. Наши взгляды встречаются, и мы одновременно улыбаемся друг другу. Он смеется, наслаждаясь моментом, а я вторю ему.

Несмотря на неизменную суровость, которую я привыкла видеть, сейчас Амон кажется расслабленным, а на губах его играет беспечная улыбка, которую он вряд ли дарил кому-то еще. Он выглядит так, словно вернулся домой, – чувствует себя уютно, легко и беззаботно.

Мы оба смеемся, полностью отдавшись музыке, наслаждаясь свободой ночи и моментом чистейшего счастья.

К тому времени, когда вновь звучит медленная музыка, я уже тяжело дышу, но Амон продолжает с присущей ему плавностью покачиваться в такт нотам.

Он пристально наблюдает за мной – и бросает ненавистные взгляды на каждого мужчину, который осмеливается подойти ближе ко мне.

Однако он не единственный, кто ревнует. Все присутствующие женщины пялятся на него, как на восьмое чудо света. До моих ушей доносятся их перешептывания – все знают, что это Амон, но никто не догадывается, кто его таинственная партнерша.

Амона ничуть не волнует интерес, который он пробуждает у женского пола. Его безраздельное внимание принадлежит исключительно мне – он даже ни разу не соблазнился видом обнаженных шей и слишком глубокого декольте, – и это бесконечно восхищает меня. Вселяет небывалую уверенность и позволяет впервые в жизни почувствовать себя красивой – желанной.

– Никогда не видел ничего прекраснее тебя, Лиззи, – говорит он, притягивая меня ближе. – Никогда не сомневайся в этом.

И вот она, его сверхъестественная способность угадывать мои мысли. Будь я такой же суеверной, как мама, то подумала бы, что он вовсе не человек. К сожалению, я предпочитаю более реалистичный подход, основанный на доказательствах и фактах.

Мужчина передо мной, несомненно, загадочен и слишком привлекателен, но он состоит из плоти и крови, а его мускулы напрягаются под моими пальцами.

– Я не совсем понимаю тебя, Амон д'Артан. Ты распутник, желающий украсть мою невинность? Или тебе нужно что-то другое? – осторожно спрашиваю я в попытке разгадать его.

– О, я определенно украду твою невинность. Но ты права. Мне и правда нужно кое-что другое. – Он делает паузу, а в его глазах появляется опасный блеск.

– И что же это?

– Твоя душа. Ты целиком и все, что делает тебя тобой. Ты подаришь мне это, моя Лиззи? Отдашь мне всю свою суть?

Я моргаю, пораженная его просьбой и суровостью тона. От игривости не осталось и следа, а выражение его лица мгновенно меняется, как будто от моего ответа зависит все.

– Ты заслуживаешь этого? – спрашиваю я тихим голосом, теряясь в его светло-голубых глазах, которые словно становятся еще светлее, почти белыми.

– Никто никогда не заслужит этого, Лиззи, – хрипло отвечает он. – Никто. Но я готов отдать вечность, чтобы заслужить право называть тебя своей.

Я замираю прямо посреди танцпола. Время словно останавливается, все вокруг исчезает, и остаемся только мы одни. Я смотрю ему в глаза. Он выдерживает мой взгляд.

Сняв перчатку, подношу руку к его щеке и нежно касаюсь ее.

Мой жест удивляет Амона, но он не пытается отстраниться. Более того, из него вырывается нечто похожее на мурлыканье, он вздыхает от удовольствия и накрывает мою ладонь своей, крепко удерживая на месте.

Его кожа горит под моими пальцами, а мое прикосновение к нему – запретная ласка.

И все же, когда он медленно подносит мою руку к губам и запечатлевает на запястье целомудренный поцелуй, мое сердце замирает в груди.

Губы раскрываются сами по себе, а зрачки расширяются, словно я приняла большую дозу белладонны.

Он не двигается.

Его губы все еще прижимаются к моей коже – к моей обнаженной коже. Прямо посреди бального зала.

Я слишком поздно замечаю, что гости вокруг нас перестали танцевать и теперь смотрят на нас. Их шепот становится все громче и громче, и у всех на устах лишь один вопрос: что за девушка танцует с Амоном?

Но это длится всего мгновение. Внезапно, словно подчиняясь неведомой силе, все они переводят внимание на своих партнеров по танцу.

– Может, найдем более… уединенное место? – спрашивает Амон, и я невольно киваю.

Я полностью им очарована и готова следовать за ним куда угодно.

Взяв меня за руку, он ведет меня к французским двойным дверям, ведущим в сады герцогини.