Официантка приносит еду, и разговор плавно переходит на более непринужденную тему. Катрина описывает все места, которые мне до отъезда следует посетить в Фейридейле: водопад и реку, холм и, конечно же, поместье Хейлов.

– От предков нам перешли несколько коллекций произведений искусства, а также скульптуры и бесценные артефакты со всего мира. Криды были коллекционерами, и когда моя семья переехала в поместье, все осталось в целости и сохранности.

– Как в музее, – с благоговением добавляю я.

– Именно.

– Я с удовольствием к вам загляну, – искренне говорю ей.

Может, мы провели вместе не так много времени, но она оказалась приветливее всех, а под ее добротой, похоже, не скрывается корысть – как в случае с мистером Воаном и Пирсами.

– Меня интересует кое-что еще. – Я наконец набираюсь смелости и чувствую, как румянец заливает щеки. Я просто не могу не спросить ее о брате и о том, что сказал мне мистер Воан.

Опасен ли он? Можно ли ему… доверять?

Я знаю, что война способна травмировать. Видела, как многие люди после пережитого уходят глубоко в себя, а некоторые становятся особенно жестокими.

Он такой же?

Несмотря на то что я приказывала себе не думать о Калебе Хейле, мысли сами возвращаются к нему. Он произвел на меня сильное впечатление – ничего подобного я раньше не испытывала. Безусловно, гораздо более сильное, чем любой другой мужчина.

А учитывая, что он даже повлиял на мои сны… думаю, я имею право узнать об этом человеке побольше.

Но в тот момент, когда я собираюсь спросить о нем, Катрина внезапно встает и ее взгляд становится серьезным.

– Сейчас вернусь, – говорит она, кидая салфетку на стол. – Нужно кое о чем позаботиться, только и всего, – бормочет она и почти бегом пробирается к выходу из закусочной.

Что за…

Смотрю на пустой стул перед собой, потрясенно моргая, а потом устало вздыхаю и возвращаюсь к еде.

Только я решила, что нашла единственного нормального человека в Фейридейле, как происходит это…

Сделав глоток воды, подаю знак официантке принести счет. Расплатившись, доедаю обед и собираюсь уходить, сомневаясь, что Катрина вернется в ближайшее время.

Поднявшись из-за стола, разглаживаю черное платье и беру сумки с покупками, желая поскорее вернуться домой и надеть свою новую одежду, а не обноски Грейс.

Я с невозмутимым видом прохожу мимо столиков. Теперь за ними расположилось еще больше людей, и, судя по их ухмылкам, они уже прослышали о катастрофе на похоронах.

Их перешептывания не ускользают от моего внимания, как вдруг, ни с того ни с сего, я чувствую резкий шлепок по ягодице, сопровождаемый свистом.

– Классная попка, ведьма, – смеется мужик, и к нему тут же присоединяются остальные посетители закусочной.

Даже официантка смотрит на меня так, словно я этого заслуживаю.

Я стискиваю зубы, хорошо понимая, что не могу устроить сцену, иначе все они объединятся против меня. У меня и так уже мурашки по коже от их похотливых взглядов.

Поэтому я громко фыркаю, выпрямляю спину, поворачиваюсь вполоборота и отбиваю его руку сумкой с покупками.

– Ой. – Я натягиваю улыбку. – Ты поосторожнее, а не то наложу на тебя заклятие. – Заглядываю ему прямо в глаза и произношу несколько слов на несуществующем языке, указывая на него пальцем. – Эшлиндл Бидэл Гол. Ха. – Я киваю сама себе, а потом подношу палец к губам и дую на него, как на дуло пистолета.

Если у меня и были какие-то сомнения в том, что здешние люди действительно верят в колдовскую чепуху, то теперь они полностью развеялись. Мужчина бледнеет прямо у меня на глазах, впадая в настоящую панику, а его дыхание становится прерывистым.

Я не остаюсь понаблюдать за ним, но слышу в его голосе ужас, когда он кричит на всю закусочную:

– Я проклят!

Еще одна причина поскорее убраться из Фейридейла. Теперь я, вероятно, не смогу показаться на людях без того, чтобы меня не облили святой водой и не избили распятием – так ведь расправляются с ведьмами?

Посмеиваясь над собственной глупостью, я едва успеваю выйти из закусочной, как передо мной с ревом проносится машина, заставляя отскочить назад.

– Боже милостивый, – бормочу я, широко распахнув глаза.

Дверь открывается, и я вижу не кого-нибудь, а его.

Калеба Хейла.

Во рту у него сигарета, а на носу солнцезащитные очки «Рей-Бен». Строгая рубашка на нем смотрится небрежно: верхние пуговицы расстегнуты, галстук отсутствует, а рукава закатаны до локтей. Когда я наклоняюсь, то замечаю вены на его руках и рельефные мышцы.

– Запрыгивай, – командует Калеб низким голосом, который я так хорошо помню.

На мгновение я оказываюсь во власти его очарования – настолько, что напрочь забываю о своем отвращении к чужим приказам. Даже когда сажусь на пассажирское сиденье, закрываю дверь и пристегиваюсь ремнем безопасности.

Полностью кожаный салон такой же роскошный, как и внешний вид автомобиля, и это напоминает мне, что Хейлы так же состоятельны, как Пирсы, – если не богаче.