И все же одного этого разговора достаточно, чтобы ослабить мое растущее влечение к нему. Да, он очень красив, но за идеальным личиком что-то скрывается – нечто темное и зловещее.

Как я могла сравнивать его с мужчиной из сна? Амон был истинным джентльменом, пусть и отрицал это. Но он убил человека, чтобы спасти меня, и рядом с ним я чувствовала себя в абсолютной безопасности.

Калеб же…

Он пугает меня. И дело не только в его горящем взгляде, от которого у меня внутри все трепещет. Его напористость также приводит в ужас и заставляет переживать за собственную безопасность.

Я выхожу на улицу и снова начинаю заниматься огнем, но на деле обдумываю план побега, пытаясь игнорировать его присутствие.

Боже, нужно убираться из Фейридейла как можно скорее.

– С тобой скучно, Дарси, родная, – раздается его голос у меня за спиной.

Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы знать: Калеб сейчас стоит, прислонившись к двери хижины, и не сводит с меня взгляда.

Страх струится по моим венам, но я не могу этого показать. Нет, если хочу сохранить и свою жизнь, и свою невинность.

Натянув на лицо ту же улыбку, я обращаюсь к нему самым мягким тоном:

– Нам пора возвращаться. Начинает темнеть.

Оранжевые языки пламени танцуют на темно-синем фоне уже сгустившихся сумерек.

Калеб лишь приподнимает бровь, глядя на меня.

– Значит, пора, – медленно произносит он, и я удивлюсь тому, как легко он согласился.

– Я возьму сумочку и… – Но закончить не успеваю, потому что на землю внезапно обрушивается дождь, туша огонь, и вот я уже промокла до нитки.

Все происходит в считаные секунды.

Только что я смотрела на Калеба, надеясь вернуться в Фейридейл до наступления темноты, а в следующее мгновение он уже стоит передо мной, прямо под проливным дождем.

Я моргаю, не понимая, как погода могла так измениться в мгновение ока. Небо ведь было ясным, без единого облачка.

– Ты промокла, Дарси, – растягивает он слова. Его, кажется, совсем не беспокоят холодные капли, барабанящие по коже.

– А ты можешь снова заболеть, – отвечаю я, приходя в себя. – Нужно уходить сейчас же.

Я пытаюсь схватить его за руку, чтобы потащить к машине, но он, к моему удивлению, поднимает меня на руки и уносит в хижину.

– Калеб… – выдыхаю я. – Что ты творишь? – Бью его по плечу, но он даже не вздрагивает, а его тело такое твердое, словно сделано из камня.

Войдя в домик, он закрывает ногой дверь, приближается к кровати и укладывает меня на нее.

– Ну вот, – улыбается он. Мокрые пряди прилипли к его лбу, а по совершенному лицу стекают капли воды. – Тебе сейчас нельзя выходить на улицу, – говорит он более мягким тоном, чем раньше.

– Нам нужно возвращаться, – решительно отвечаю я. – Я не могу ночевать с… мужчиной.

Мои щеки вспыхивают, а Калеб лишь ухмыляется.

– Тогда тебе вообще не следовало садиться в мою машину, не так ли, Дарси?

Я в замешательстве моргаю, когда он встает на колени передо мной, выхватывает из ниоткуда сухое полотенце и начинает вытирать мои руки.

– Хорошие девочки так себя не ведут, верно? Не садятся в машины к незнакомым мужчинам… – Он замолкает, бросая на меня лукавый взгляд.

– Я…

– Но ты не хорошая девочка. Ты очень, очень плохая, не так ли, Дарси, родная?

– Перестань называть меня так, – ворчу я и вырываю руку из его хватки, желая оказаться как можно дальше.

На губах Калеба играет зловещая улыбка, когда он поднимает голову и смотрит на меня своими красными, красными глазами. К счастью, это длится всего секунду, и вскоре они принимают прежний черный оттенок.

А я снова задаюсь вопросом, не играет ли со мной разум.

– Мне не нравится, на что ты намекаешь, Калеб. – Я отталкиваю его.

– Почему? – Его хватка становится крепче, а губы сжимаются в тонкую линию. – Во сколько машин ты вот так села? Во сколько, Дарси? – спрашивает он резким тоном, который пугает меня до глубины души.

Я пытаюсь отстраниться от него, но он мне не позволяет.

– Во. Сколько? – Черты его лица ожесточились, и ледяной страх скручивается у меня в животе.

– Ни в одну, – шепчу я в надежде, что это поможет мне выбраться из этой ситуации, которая с каждой секундой становится все более опасной и пугающей.

Но все бесполезно.

Не тогда, когда Калеб так ухмыляется. Не тогда, когда ведет рукой по шее, обхватывает затылок и притягивает меня ближе к себе.

Так близко… Настолько, что я думаю, он собирается поцеловать меня – или пойти еще дальше.

Я едва сдерживаю дрожь и сжимаю губы в знак протеста.

– Не надо, пожалуйста, – шепчу я, пристально глядя на него, чтобы он увидел искренность моей мольбы.

– Хм, – задумчиво тянет Калеб, и от этого гортанного звука мое тело гудит от напряжения. – Интересно, Дарси, родная, – в его голосе звучит насмешка, – сколько мужчин пробовали твои губы на вкус?