– Что я джентльмен, – добавляет он с намеком на улыбку в голосе.

Слегка поворачиваю голову, и уголки моих губ приподнимаются.

– Значит, это еще одна причина, по которой мне неприлично оставаться с тобой наедине.

– Хм… А ты всегда ведешь себя прилично?

Я моргаю, сбитая с толку его вопросом.

Мистер Мяу начинает вырываться из моих объятий, впиваясь когтями в руку.

Тихонько взвизгнув, я отпускаю его и смотрю, как он уносится в темноту ночи.

– Это все твоя вина. – Смерив незнакомца суровым взглядом, я подхожу ближе. – Ты напугал Мистера Мяу, – обвиняю я.

Хотя, если быть до конца честной, я не смогла выдумать лучшего предлога, чтобы приблизиться к нему и хорошенько разглядеть. Как я и предполагала, в чертах его лица… таится что-то потустороннее.

Точеные скулы, прямой аристократический нос, светло-голубые глаза, которые смотрят на меня так, словно могут заглянуть прямо в душу.

– Мистер Мяу? – Он приподнимает бровь, и прядь белых волос спадает ему на лоб. Именно тогда я осознаю сразу несколько вещей. Его волосы не напудрены, и он не носит парика. Нет, они белоснежные от природы, хотя на вид ему не больше тридцати.

Когда я ничего не отвечаю, незнакомец усмехается.

– Так ты намекаешь, что не всегда ведешь себя прилично? Тот, кто резвится посреди ночи с бродячими котами, едва ли считается порядочным, – весело бормочет он, не отрывая от меня глаз.

– Какая тебе разница, порядочная я или нет? Ты так и не ответил на мой вопрос. Кто ты?

– А кем ты хочешь, чтобы я был, chérie?^[5] Скажи, и, быть может, я воплощу твое желание в жизнь. – Растягивая слова, он подносит руку к моему лицу и проводит пальцами по коже.

– Ты ведешь себя довольно самонадеянно, mon cher^[6], – сузив глаза, парирую я.

Он вполне может оказаться повесой, который отправился в сад на свидание, но вместо своей невесты наткнулся на меня.

– Ты ошибаешься, – внезапно произносит он и приподнимает мой подбородок, заглядывая мне в глаза. – Я здесь не ради кого-то еще. – Он улыбается, обнажая белые, почти хищные зубы.

– Как… как ты узнал?

– Ты позвала меня. – Он наклоняется и шепчет мне на ухо: – Твоя душа взывала ко мне. Так загадай же свое желание. Чего ты хочешь, моя Лиззи?

От удивления приоткрываю губы. Прежде он уже называл меня chérie, но это ласковое обращение почему-то кажется гораздо более интимным. Гораздо более… соблазнительным.

– О чем ты? – Я прочищаю горло, изо всех сил стараясь не поддаться завораживающему эффекту, который оказывает на меня его глубокий, хрипловатый голос.

– Ты позвала, я пришел, – говорит он. Его дыхание ласкает мое ухо, его тепло проникает под кожу, но он больше не прикасается ко мне. Его тело не соприкасается с моим, но я безумно этого желаю.

– Ты сумасшедший, – обвиняю его, хотя именно я, похоже, страдаю от этого недуга.

– Разве не все мы немного сумасшедшие, моя Лиззи? – Он отстраняется и улыбается мне нежной улыбкой, омраченной глубокой печалью. – Но что, если наше безумие совпадает? – спрашивает он, заставляя меня замолчать.

Время словно остановилась, пока я тонула в глазах очаровательного незнакомца, а мое прерывистое дыхание смешивалось с его. Меня охватывает острое чувство дежавю, будто наша встреча происходила уже тысячу раз – всегда с разницей в вечность, всегда с задержкой.

Но чары рассеиваются, когда ночную тишину наполняют возгласы, за которыми следует еще больше шума – это гости с вечеринки устремляются в сад. Я знаю, что если меня застукают с незнакомцем, то это обернется настоящей катастрофой, поэтому отступаю на шаг и слегка покачиваю головой.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Шаг. Еще один. Я пытаюсь увеличить дистанцию и продолжаю пятиться, не в силах отвернуться, – сама мысль о том, что я больше его не увижу, кажется невыносимой.

Он просто улыбается, наблюдая за мной до тех пор, пока я не распахиваю дверь, не врываюсь в дом и не взбегаю вверх по лестнице к своей комнате.

Только скрывшись от его взгляда, я резко выдыхаю и чувствую, как тело сотрясает дрожь, а сердце едва не разрывается в груди.

– Кто это был? – шепчу себе под нос, даже не замечая, куда иду. Я никогда в жизни не встречала человека, который бы так сильно повлиял на меня – вызвал желание убежать и в то же время приблизиться.

Однако я доверяю своим инстинктам. И плохого предчувствия достаточно, чтобы заставить меня держаться на расстоянии – если, конечно, увижу его снова.

Но почему мне так грустно от мысли, что я никогда больше его не увижу?

Резко встряхнувшись, я начинаю подниматься по неосвещенной лестнице. Должно быть, все слуги прислуживают на вечере и забыли зажечь свечи на ней. Я медленно иду вверх, держась одной рукой за стену и нащупывая ступени в темноте.

Не успеваю я достигнуть вершины лестницы, как вдруг оказываюсь распластанной на полу, а чья-то рука тянет меня за лодыжку.