У меня буквально текут слюнки при виде его высокой фигуры и четко очерченных мышц. Я изучаю его широкие плечи и сильные руки – те самые, что в считаные секунды могли бы лишить меня жизни, но также способны даровать ее одним простым объятием. Мой взгляд скользит ниже, прямо к рельефному прессу, как у статуи греческого бога. Даже лучше. Он такой же твердый на ощупь, но горячий, в отличие от холодного мрамора.

Амон – это воплощение огня и плоти, мужской свирепости и хищной энергии, заставляющей мое сердце биться быстрее. Всем своим видом он пробуждает во мне желание, пронизанное тонкой нитью страха. Но я знаю, что он никогда не причинит мне вреда. Никогда не возьмет силой.

Я соблазнительно облизываю губы и опускаю взгляд к его твердости, упирающейся в живот. Его внушительный размер пугает меня не меньше, чем толстое металлическое кольцо на головке.

– Лиззи, – хрипло выдыхает он.

Я чувствую, как между бедер скапливается влага, и пальцем маню его ближе к себе.

Амон тут же направляется ко мне, но, несмотря на напряжение в мышцах и сочащееся из глаз желание, не торопится. Нет, он медленно приближается ко мне, пожирая взглядом.

– Куда ты отвезешь меня на Рождество в этом году? – тихо бормочу я, когда он опускается передо мной на колени.

Закрыв глаза, Амон приникает лицом к моей коже и втягивает запах, так что ноздри раздуваются.

– Это сюрприз, – отвечает он низким голосом. Напряжение нарастает с каждым движением, пока я гадаю, куда он направит свои ласки.

– Ты мне не скажешь? – невинно спрашиваю я. – Даже если я сделаю так… – Замолкаю и прижимаюсь губами к его шее, медленно втягивая кожу, прежде чем нежно прикусить ее. Я повторяю это снова и снова, спускаясь к его груди. – Скажи мне… – уговариваю я.

Каждый год он удивляет меня, выбирая самые разные места для празднования, поскольку знает, как сильно я люблю Рождество. В прошлом году он отвез меня в Пруссию, и мы побывали на замечательном рождественском празднестве, насладились оживленным рынком и местными традициями.

– Ах ты маленькая проказница. Пытаешься соблазнить меня, да? – усмехается Амон и, прильнув к моему уху, прикусывает мочку. – Это не просто так называется секретом, моя Лиззи. Ты не вытянешь из меня ни слова.

– Ты же знаешь, как я люблю сложные задачи, – говорю ему, и мои глаза искрятся озорством.

Он забавно качает головой, и я, воспользовавшись моментом, толкаю его.

Он падает спиной на пол, широко раскрыв глаза, и с любопытством наблюдает, как я забираюсь на него сверху.

– Держу пари, я заставлю тебя передумать, – добавляю я и провожу пальцем по его твердым как камень мышцам.

– Хочу посмотреть, как ты это сделаешь, – рычит Амон, содрогаясь от сладкой муки, когда я сижу на нем. Затем помещаю его между влажными складками, чувствуя, как металлическое кольцо на головке касается чувствительного бутона. Двигаясь вверх и вниз, я наблюдаю, как темнеет его лицо, а дыхание учащается.

Я упираюсь ладонями в его твердые грудные мышцы и ускоряю темп, ощущая, что уже приближаюсь к заветному пику.

С моих приоткрытых губ срываются тихие стоны.

– Вот так, моя Лиззи. Проклятье, как же мне нравится доставлять тебе удовольствие, – стонет Амон, обхватывая ладонями мои бедра и крепко сжимая их.

– Амон, – громко стону я, распадаясь на миллион кусочков.

Едва вернувшись в реальность, я обнаруживаю, что лежу на спине, а Амон держит меня за горло, направляя член к моему входу.

– Миссис Крид! – Отдаленный шум проникает в мой охваченный эйфорией разум. Я смутно слышу стук и крики.

Мне даже не нужно ничего говорить. Амон уже стоит на ногах и материализует одежду для нас обоих. Мы быстро одеваемся, и он подводит меня к парадной двери. Положив руку мне на поясницу, мимолетно целует в лоб.

– Продолжим позже, – шепчет он мне в волосы и открывает дверь.

Мистер и миссис Данн, супружеская пара из деревни, с нетерпением ждут нас снаружи. Женщина прижимает к груди новорожденного ребенка, а ее лицо раскраснелось от холода.

– О, миссис Крид! – восклицает миссис Данн при виде меня, и в уголках ее глаз собираются слезы. Малыш безудержно плачет у нее на руках, как бы она ни пыталась его успокоить.

– Заходите. – Я сразу приглашаю их внутрь, поближе к камину. – Согрейтесь для начала.

Амон молча стоит позади меня, как обычно, позволяя мне вести беседу.

Не знаю, тяжело ли ему общаться с людьми, но он предпочитает наблюдать за происходящим из тени.

Хотя он и хозяин поместья, всю власть передал мне, сказав, что я могу вести домашнее хозяйство по своему усмотрению. И власть эта распространяется и на деревню, и на наше взаимодействие с местными жителями.