А еще моя прежняя семья… ведьмы.

Я вздрагиваю, когда виски снова начинают пульсировать, а боль распространяется по всему телу.

– Ты в порядке, дорогая? – Рианнон касается моей руки и слегка сжимает ее.

– Да, – выдавливаю я, превозмогая боль. – Я плохо помню, что произошло.

– Ничего страшного, но мы запрем дверь в катакомбы. Там, внизу, очень опасно. А тебе нужно немного отдохнуть.

– Насколько опасно? – Я смотрю на ее лицо, все еще испещренное тревожными морщинками.

Из-за меня ли это или причина кроется в другом?

– Там радиоактивные материалы. – Коннор делает шаг вперед. – Во время Второй мировой войны в нашем доме хранили уран. Должно быть, ты надышалась испарениями и потеряла сознание. Для всех будет лучше, если мы навсегда закроем этот туннель.

Рианнон кивает.

– Вот, выпей чаю. Он облегчит боль, – говорит она, потянувшись к подносу на столике, и вручает мне горячую чашку.

– Спасибо вам. – Я улыбаюсь. – За все. И простите, что пошла туда без спроса.

– Не переживай об этом. Главное, что с тобой все в порядке, – отмахивается Рианнон. – Не поужинаешь с нами сегодня вечером? Если, конечно, ты в настроении. Если нет, я могу попросить подать ужин тебе в комнату.

Ужин? Я хмурюсь, глядя на часы на каминной полке.

Три часа дня.

Боже милостивый, как долго я пролежала без сознания?

– Звучит заманчиво. Большое вам спасибо. – Я заставляю себя улыбнуться, но по мере того, как разум проясняется, у меня возникает все больше вопросов.

– Теперь мы вас оставим, но с вами точно все в порядке? – спрашивает Томаса, осматривая меня, видимо в попытке узнать, стоит ли беспокоиться о моем здоровье.

– Да, не волнуйтесь. Я в порядке, – заверяю их.

Хейлы один за другим покидают мою комнату. Только Рианнон задерживается и смотрит на меня, сжав губы в тонкую линию.

– Думаю, нам с тобой пора поговорить, Дарси. Каждое утро до полудня я провожу в оранжерее. Приходи завтра.

Не дожидаясь моего ответа, она выходит за дверь.

Я выжидаю несколько мгновений и ставлю пустую чашку на ближайший столик. Выбираюсь из кровати и встаю на ноги, удивляясь тому, что совсем не чувствую боли.

Проверив, заперта ли дверь в комнату, я направляюсь в ванную.

Мысли все больше проясняются, и постепенно я начинаю вспоминать, что именно привело меня в катакомбы и почему мне снятся эти сны о прошлом.

Я больше не могу отрицать, что это не просто сны, не плод моего воображения. Это видения из прошлой жизни.

Той, где я была Элизабет Монтфорд… безнадежно влюбленной в демона.

Я встаю перед зеркалом в ванной и тяну за вырез платья, опуская его достаточно низко, чтобы обнажить родимое пятно.

Такое же, как у Элизабет.

Я поджимаю губы и сосредоточенным взглядом изучаю его. Оно в форме слезы, около пяти сантиметров в диаметре.

По словам Фионы Монтфорд, эта метка дарует способность к исцелению.

Информация заполняет мой мозг вместе с истинным смыслом видений.

Связана ли я с Элизабет из прошлого? Передается ли эта метка по наследству? Если так, то это делает меня потомком Стюартов. А значит, в моих жилах течет ведьмовская кровь.

Я перевожу взгляд с метки на собственное отражение и изучаю лицо.

У нас не только одинаковые родинки, но и мы с Элизабет выглядим как близнецы.

В прошлой жизни Фиона запечатала мои силы, чтобы никто не смог воспользоваться этой силой. А в этой жизни произошло то же самое?

Но стоит вопросу возникнуть в голове, как я начинаю во всем сомневаться.

Возможно, я мало что помню о матери, но совершенно уверена, что она никогда не занималась колдовством или чем-то похожим, имеющим отношение к оккультизму. А поскольку способности Стюартов передаются только по женской линии, я должна была унаследовать их от мамы – если только она не происходила из другой семьи.

К сожалению, все мои детские воспоминания связаны с тем, что она работала не покладая рук, чтобы вырастить меня, дать крышу над головой и накормить. Она пожертвовала собой ради моего благополучия. Хотя могла бы жить совсем иначе в Фейридейле.

Поэтому напрашивается вопрос. От чего она бежала?

Прежде чем успеваю передумать, я открываю шкафчик и достаю маленькое лезвие.

Есть только один способ выяснить, связаны ли мои сны с настоящим.

Зажав лезвие двумя пальцами, я подношу его к предплечью и оставляю длинный прямой порез. Стиснув зубы от резкой боли, наблюдаю, как по коже растекается кровь.

Если я ошибаюсь, у меня останется довольно глубокая рана.

Но если права…

Бросив лезвие в раковину, я открываю кран и подставляю руку под теплую струю воды. Она быстро смывает кровь, оставляя лишь жалящую боль и порез.

Только я думаю, что из-за своей глупой выходки мне придется терпеть боль еще несколько дней, как рана начинает затягиваться.

Прямо у меня на глазах она становится все меньше и меньше, пока не исчезает совсем.