Он тут же встал из-за стола и уже было двинулся ко мне, но я остановила его, вытянув руку. Мне и так едва хватает смелости на предстоящее событие, но если он подойдет ближе — я напрочь забуду все слова.

— Со мной все в порядке, — я опередила его вопрос, глядя, как Киллиан встревоженно разглядывал мое лицо. — Я просто хотела вас увидеть.

Я ничего не могла с собой поделать — смущенно улыбнулась, на что Киллиан вопросительно выгнул бровь, опираясь бедрами о рабочий стол.

— Это для меня? — с прищуром и улыбкой спросил Киллиан, кивая на подарок в моих руках.

Он не торопил, смотрел с интересом, исподлобья, а у меня от нервов кружилась голова.

— Да, но сначала я бы хотела сказать кое-что.

— Я весь внимание.

— Я все искала подходящий момент, — я сглотнула. — Решила, что сегодня наконец-то обо всем расскажу, хотела сделать это многим раньше, но но смелости не хватало.

— Вступительная речь?

— Она самая, не перебивайте, — я нахмурилась, а Киллиан улыбался, не отрывал взгляда, от которого мне становилось дурно.

Потому что все было ново, необычно для меня. Я бы не осмелилась на такой поступок раньше, я даже подумать не могла, что со мной такое может произойти: что я влюблюсь так сильно, что потеряю голову. Читать про чувства в романах — это одно, а сладко погибать лишь от одной чужой улыбки — это совсем другое.

— Я… я вас ненавижу, — наконец выдохнула я.

— Интересное заявление, — Киллиан усмехнулся. — С нетерпением жду продолжения. Надеюсь, что оно будет. Оно ведь будет?

Он тихо смеялся надо мной, я видела как подрагивали его плечи. Опять издевался!

— Дайте мне закончить!

— Я слушаю и жду. И до сих пор не понимаю, какого черта я еще не обнял тебя и не поцеловал в сладкий лоб. Поторопись, звездочка, мое терпение не безграничное.

Я раздраженно повела плечами, сбитая с толку его речью и легкой улыбкой, от которой у меня предательски подгибались колени.

— Я ненавижу вас за то, что вы со мной сделали. Я постоянно думаю о вас. Я восхищаюсь вами. Вы ведь знаете, что вы — самый умный человек, которого я когда-либо встречала? — я говорила это так тихо, что странно, как Киллиан вообще мог меня слышать. — Я… я, кажется, влюбилась в вас. Нет, не кажется… я влюбилась в вас, и очень сильно. Не знала, что такое вообще возможно: так сильно любить кого-то, — я едва дышала, когда произнесла: — Мне страшно, но я бы очень хотела попробовать.

— Попробовать что?

— Если ваше предложение еще в силе, то я согласна, — выдохнула я, дрожа всем телом.

У меня чуть не разбилось сердце, когда я взглянула на Киллиана. Я впервые видела его таким уязвимым: мужчина смотрел на меня с болью в глазах и с едва затаенным… счастьем. Я сделала шаг ближе.

— Не шути со мной, Ария, — голос у него хриплый, тихий.

А я развернула коробку и достала оттуда мужское кольцо, а потом вся замерла, когда Киллиан перевел на меня черный взгляд.

— Я не шучу.

Еще один шаг.

— Ария, — с болью сглотнул мужчина. — Имей виду, если подойдешь ко мне ближе… Я тебя не отпущу.

А в следующую секунду Киллиан подходит сам, оказывается рядом так быстро, что я даже не заметила его движений. Меня целуют: в щеку, в висок, в губы — настойчиво, влажно, горячо. Не глядя надела на его палец кольцо — мне показалось правильным, чтобы Киллиан тоже имел его, как доказательство, что тот целиком и полностью принадлежит мне. А я ему (как он сказал?) — давно и, наверное, навсегда.

Меня крепко прижимали к себе: собственнически, тесно, как будто я могла исчезнуть. Одним только поцелуем Киллиан выбивал из меня весь воздух, заставляя сердце колотится так бешено и так рвано, что я всерьез испугалась за свое здоровье. Мне не дали сказать и слова, подняли на руки, развернули спиной к столу и уложили прямо на бумаги.

— Ария, — выдохнул Киллиан хрипло, прижимая меня ближе. Я на миг испугалась, когда почувствовала чужое дикое возбуждение через ткань юбки, но быстро сдалась под напором непрекращающихся поцелуев.

Трудно не понять, насколько Киллиан нетерпелив до ласк и прикосновений: он смотрел на меня жадно, а зрачок заволок светло-серую радужку — там снова горела бездна. Я уверена, Киллиан видел тоже самое — и мое безумие, и желание, разрывающее изнутри. Мужчина спустился ниже, поцеловал мою шею. Прикусив кожу, из-за чего я вскрикнула, спустился влажными поцелуями еще ниже: на сгиб плеча, на ключицы… О господи.

— Господин Аспид, — вдруг раздался голос госпожи Луиз. Женщина тут же ойкнула, а я моментально залилась краской, осознавая за каким занятием нас застукали.

А Киллиану все равно: он довольно мурлыкнул мне в шею, наслаждаясь моей робостью и краснотой кожи, впился в бедра еще сильнее, наверняка оставляя на них синяки и холодно приказал, не прекращая выцеловывать бьющуюся жилку на шее:

— Позже, Луиз.

— Киллиан, — испуганно прошептала я, сгорая от стыда. — Отпусти. Сейчас же!