Рука, не успев зачерпнуть ложкой тыквенный суп, замерла, а я вспомнила события последних трех дней. Доктора, что лечил меня после нападения, мне так и не удалось увидеть — он удалился раньше, чем я очнулась. Домовая поведала, что я отделалась лишь сильными ушибами и легким сотрясением. И что-то мне подсказывало — ко мне в чай изрядно подливали успокаивающие капли, иначе объяснить мое относительное спокойствие вперемешку с… редкими приступами я не могла.

И все же это опять произошло. Я начала задыхаться.

Луиз, заметив мое прерывистое дыхание, сразу кинулась в мою сторону, но я вскинула руку, запрещая подходить ко мне.

… улыбающийся молодой мужчина с непослушной шевелюрой каштановых волос, добрые глаза…

Мне так жаль… Господи, мне так жаль… Я виновата, возможно следовало позвать подмогу. Возможно…

Луиз тихо и виновато произнесла, взяв в руки заговоренную бумагу:

— Я должна доложить господину. Приступов стало больше. Он вызовет лекаря еще раз.

Потерев лицо ладонями, я попросила:

— Со мной все в порядке. Пожалуйста, ничего не сообщайте господину Аспиду. Обещаю, это был последний раз. Вы не скажете ему?

Луиз тяжело вздохнула.

— Пожалуйста, госпожа Луиз.

Женщина все-таки сдалась:

— Хорошо. Но суп вы съедите.

При воспоминании о смерти виконта Дорео на меня до сих пор накатывала сильная тошнота и пробирал озноб до самых костей. Но не смотря на это, я должна была поесть.

Я взяла прибор в руки, посмотрела на оранжевый тыквенный суп и заставила себя проглотить три ложки.

— Пожалуй, я наелась.

— Подождите, госпожа Ария!

Домовая вдруг спохватилась и полезла доставать что-то из верхнего деревянного шкафчика — спицы и синие нитки. Я удивленно вскинула брови.

— Вы можете связать шарф, — женщина протянула мне в руки все необходимое, — вязание всегда меня успокаивает. Вероятно, и вам сможет помочь. Вас учили вязать? Я могу показать вам, как это делается.

Я подняла растерянный взгляд на взволнованную госпожу Луиз и, заставив себя улыбнуться, соврала:

— Нет, я не умею вязать. И была бы вам благодарна за уроки.

Кажется, Луиз спокойнее, когда я нахожусь у нее на виду, да и я хотела провести с домовой побольше времени, пока есть такая возможность. Помрачнев и вспомнив дурацкого мага, я мысленно зашипела: “Хотя кто, черт возьми, знает сколько я еще проведу в этом странном поместье! Он ни разу не соизволил появиться и показать свою бледную… наглую…”

От сквернословия меня спасла госпожа Луиз, попросив следовать за ней:

— Идемте, госпожа! Я покажу вам чудную чулочную вязку, она отлично подойдет для кашемировых нитей!

* * *

Иногда я размышляла, как бы складывался мой день, если бы я жила в обычном мире людей.

Сейчас я, наверное, нежилась бы в кровати у себя в съемной квартире и читала бы какой-нибудь новый роман, разделавшись со стиркой белья и неспешно приняв ванну. Время от времени я бы запускала руку в пакет чипсов. Когда лентяйничаешь после напряженной рабочей недели ничего не стоит скатиться до частых — просто от скуки — перекусов фастфудом. Возможно я заказала бы пиццу… О да, сейчас я бы что угодно отдала за маленький ломтик “пепперони” из моей любимой пиццерии напротив дома.

Я прямо чувствовала этот вкус на языке, хотя воздух в гостинной отдавал лишь сладким ароматом выпечки да уличным запахом, исходящим от черного пса, развалившегося рядом со мной на полу.

Рик лежал, положив голову на большие лапы и высунув розовый язык. Его карие пронзительные глаза смотрели на меня с любопытством, и я не удержалась от того, чтобы потрепать пса между ушей. Вместо обыкновенного вечера студентки магистратуры, я без сил валялась на ковре, лежа на животе и дрожа от озноба, несмотря на надетый свитер и разожженный камин. В высоком зеркале, что стояло неподалеку, отражалось мое бледное лицо с покрасневшими от недосыпа зелеными глазами и небрежным пучком, из которого изрядно выбились пряди.

Черный пес решил придвинуться ко мне ближе и положить свою тяжелую голову мне на руки.

Я все-таки занялась вязанием.

— Ты смял мои записи, — мягко улыбнулась я псу, который судя по всему пытался меня утешить.

Помимо меня, Рика и нитей со спицами на красном ковру также лежали многочисленные листы, исписанные черными чернилами от края до края. Несмотря на отсутствие нужной литературы под рукой и то, как тяжелы были воспоминания, я все же попыталась проанализировать произошедшее.

Анализ меня пугал. Сильно. До дрожи. Загонял в тупик, потому что произошедшее было попросту невозможным. Чтобы совершенно здравомыслящий человек превратился в Тримеру по одному лишь желанию? Чтобы монстр Мертвых Земель был столь разумен, что действовал будто по плану? А у Флоренс Белл определенно был четкий план: вызвать стаю чудовищ и убить двух (возможно больше) членов королевской семьи. Смерть виконта Дорео для монстра была лишь досадным недоразумением, виконт просто… мог помешать.