— Здесь побитая цыпочка с высоким парнем, который утверждает, что он твой брат. Он украл мой гребаный костыль, — выпаливает Роуз. Она замолкает, когда Фионн что-то говорит на заднем плане, и затем ее глаза устремляются на меня, как лазеры. Она один раз дергает подбородком в мою сторону. — Говорит, чтобы ты назвал свое детское прозвище.

Кровь отхлынула от моих конечностей, взгляд метнулся к Слоан. Я качаю головой.

— Нет.

Это, кажется, приводит адскую кошку в восторг — ответная улыбка Роуз чертовски дикая.

— Отлично. Тогда я воткну тебе нож в яйца.

— Да? Ковыляй сюда и попробуй, — рычу я. Пытаюсь ткнуть ее резиновым концом костыля, но Слоан отбивает его.

— Ради всего святого, вы двое! У меня раненная рука. Мне нужен врач, — говорит Слоан, поворачиваясь из стороны в сторону, демонстрируя безвольную руку. Она бросает на меня грустный щенячий взгляд. Чем дольше она смотрит на меня, тем больше моя решимость рушится. Ее нижняя губа выпячивается, и хотя это может быть притворством, я знаю, что мне конец. — Помоги мне, мужчина-парень.

Долгий стон вырывается из моей груди, когда я провожу рукой по лицу.

— Пиздец. Замечательно, — обе девушки наблюдают за мной не моргая, их брови приподняты в предвкушении. — Говноед.

Они смотрят друг на друга. Наступает мгновение благословенной тишины.

А потом приступ смеха.

Роуз повторяет мой ответ Фионну, и я слышу, как тот хихикает на линии, потом он дает ей несколько кратких инструкций и отключает звонок. Она убирает телефон в карман и убирает лезвие в ножны, а Слоан вырывает костыль из моих рук и передает ей.

Здорово. Теперь они станут лучшими подружками. Как раз то, что мне нужно.

— Ладно, Говноед. Ты прошел тест. Фионн будет дома через пятнадцать минут, разберется с тобой.

— Подожди секунду. Ты так и не сказала, какого хрена здесь делаешь, — говорю я, когда Роуз расплывается в пренебрежительной ухмылке на моем лице.

— Может быть, я девушка-цыпочка Фиона, мистер мужчина-парень, которому все нипочем.

Слоан фыркает от смеха. Я беру ее за здоровый локоть, направляя к дивану, не сводя пристального взгляда с Роуз.

— Боже, помоги нам всем.

Роуз ковыляет прочь на своих костылях, бормоча что-то о «хуже, чем в цирке», что бы это, черт возьми, ни значило. Я наблюдаю, как она направляется к обеденному столу, и когда убеждаюсь, что она не будет гоняться за нами с костылем и мачете, переключаю внимание на Слоан. Помогаю ей подложить несколько подушек под левый бок, чтобы она могла удобно устроиться на мягком диване, но я знаю, каково это — быть настолько измученной, что отчаянно хочешь отдохнуть, и в то же время испытывать адскую боль, при которой невозможно заснуть. Когда она немного успокоилась, насколько это возможно, я опускаюсь перед ней на колени и убираю с ее лица черные пряди.

— Выпьешь? — спрашиваю я, и она кивает, ее глаза прищурены от боли, которая нарастает сильнее, пока спадает адреналин. — Чего хочешь?

Щель между ее бровями морщится, красивые карие глаза смотрят в мои, и от этого у меня сжимается грудь.

— Я хочу… — она замолкает, когда ее глаза бегают в сторону и снова возвращаются. Затем у нее появляется ямочка на щеке. Эта гребаная штучка как маяк озорства. Мне едва удается подавить стон. — Я хочу узнать, как ты заслужил это дерьмовое прозвище.

— Слоан, — предупреждаю я.

— Это были твои собственные какашки или чужие? Часто так делал? И типа… зачем?

Ее дьявольская маска спадает, когда я наклоняюсь вперед и кладу руки по обе стороны от ее колен.

— Тебе повезло, что ты ранена.

Слоан одаривает меня самодовольной ухмылкой. Черт, я до боли хочу, чтобы этот умный ротик и пухлые губки обхватили мой член.

— О, да? — фыркает она. — Почему это?

Я двигаюсь еще ближе. Вторгаюсь в ее личное пространство. Она сопротивляется желанию поглубже зарыться в подушки, у нее перехватывает дыхание. Моя рука обхватывает ее горло, по одному пальцу вдавливаясь в ее кожу, пульс под моей ладонью звучит как музыка. Она вздрагивает, когда мои губы касаются мочки ее уха.

— Потому что я бы перекинул тебя через колено и отшлепал по идеальной заднице, пока та не раскраснеется. И потом, знаешь что?

Она неуверенно кивает. Три раза неровно вдыхает.

— Что? — шепчет она.

— Я бы преподал тебе урок о жажде. Сильной жажде кончить, что аж приходится умолять, — мой член твердеет, когда кровь Слоан приливает к кончикам моих пальцев. — И как только ты усвоишь этот урок, я научу тебя молить перестать так сильно и часто кончать.