— Хочу в туалет, — говорит Слоан, умудряясь контролировать свой голос, хотя на ее лице по-прежнему отражается страдание. — Куда можно сходить, не привлекая внимания?

Я не осмеливаюсь предложить вариант найти кустик на обочине дороги и присесть там на корточки. Она явно достигла предела своего стресса, и я не горю желанием получить ножевое ранение за рулем.

— Через десять миль будет остановка. Разберемся.

Слоан долго смотрит на меня, и хотя выражение ее лица по-прежнему усталое и страдальческое, оно немного смягчается, прежде чем она возвращается на свое место.

— Хорошо.

Грудь болит от того, что она доверяет мне.

Я сглатываю, возвращая свое внимание к дороге.

— Хорошо.

Воцаряется тишина, пока Слоан покусывает нижнюю губу, наблюдая в окно за проплывающими мимо фермерскими полями. Теперь, когда она проснулась, я включаю музыку погромче в надежде, что это успокоит ее, потому что я чувствую напряжение, исходящее от ее неподвижного тела. Когда она со мной, кажется, что я держу в руках что-то дикое. Она такая же, как и ее прозвище, готовая взлететь с первым порывом ветра. Раньше я никогда не жаждал заслужить доверие. Я никогда не хотел проявлять преданности, только к братьям. И как-то получилось, что доверие Слоан стало для меня одной из самых важных вещей в мире. Я знаю, что если потеряю его, то никогда не получу обратно.

И это пугает меня до усрачки.

— Что, если понадобится операция? — шепчет Слоан. Я улыбаюсь, но, похоже, это ее не успокаивает.

— Тогда тебе сделают операцию.

— Люди будут задавать вопросы.

— Братишка позаботится об этом. Но нельзя утверждать заранее. Посмотрим, что скажет Фионн.

Слоан вздыхает, и я снова кладу руку на одеяло, прикрывающее ее бедро, гадая, не слишком ли это. Но ее здоровая рука скользит в мою, и мое сердце с тяжелым стуком подскакивает к горлу.

В конце концов, не такое уж и мертвое.

— Фионн тоже знает? — спрашивает она, отводя взгляд от меня к открытому пространству земли и неба.

— О наших… увлечениях? Нашей игре? — она кивает, и я слегка сжимаю ее руку. — Да, он знает.

— Но он же врач. Наше представление о веселье — антитеза делу его жизни.

Я пожимаю плечами, кивая в сторону указателя на предстоящий съезд. Напряжение в ее руке ослабевает.

— У нас с братьями было не самое обычное воспитание даже после того, как мы покинули ту дыру под названием дом. Между безжалостностью Лаклана и моим безрассудством у Фиона нет заскоков на темные оттенки жизни. Он выбрал свой собственный путь, как мы всегда и надеялись. Но он принимает то, кем мы с Лакланом стали. Точно так же, как мы принимаем его.

— Твой путь, — говорит Слоан. — Как ты его нашел?

— Ты имеешь в виду ресторан? — спрашиваю я, но, когда смотрю на Слоан, она качает головой, ее пристальный взгляд прикован к моему лицу, словно она впитывает каждый нюанс. — После того, как отец избил нас в последний раз, а мы с Лакланом убили его, я понял, что не чувствовал того, что должны другие. Большинство людей ощутили бы вину. А я — прилив возбуждения, когда это происходило. Некое достижение, когда все закончилось. И умиротворение от осознания, что он никогда не вернется. Спустя некоторое время, когда я встретил того, кто напомнил о нем, то понял: ничто не мешает мне опять это сделать. Всегда находился следующий человек. Кто-то похуже. В конце концов, это стало своего рода спортом — найти самого ужасного человека и навсегда стереть его с лица планеты.

Слоан задумчиво мычит что-то себе под нос и переводит взгляд на заправочную станцию впереди. Я хочу знать о ней то же самое. Как она дошла до этого? Что произошло до и после ее первого убийства? Неужели у нее действительно нет никого, кроме Ларк? Но уже знаю, что Слоан делится, когда готова, а не когда ее просят. Я могу только надеяться, что теперь она хоть немного мне доверяет.

Мы заезжаем на заправку, и я паркуюсь подальше от здания, где нас с меньшей вероятностью заметят, заглушая двигатель, поворачиваясь к Слоан.

— Я оставлю ключи, на всякий случай.

Взгляд Слоан скользит по приборной панели и обратно на меня. Что-то смягчается в боли, все еще бушующей в ее налитых кровью глазах.

— Хорошо.

— Сейчас вернусь.

Она кивает, я тоже в ответ.

Я стараюсь не задерживаться на заправке, покупаю воду, безалкогольные напитки и всякие закуски, а также несколько вещей, которые, надеюсь, помогут Слоан чувствовать себя более комфортно. Я приятно удивлен, когда машина стоит там, где я ее оставил, Слоан наблюдает за каждым моим шагом сквозь ветровое стекло. Ее глубокий вдох и мимолетная улыбка не остаются незамеченными, когда я открываю пассажирскую дверь.