– После того, что я с ними делал? – фыркнул Рыцарь, выпуская из носа клуб дыма. – Ни хрена.

Мне стало страшно.

– П-почему? Что ты с ними делал?

Рыцарь покосился на меня так, что стало понятно, как ему надоели мои дурацкие вопросы, но все равно ответил:

– Я делал то, что я делаю. – Он снова выпустил носом дым. – Я пускал им кровь.

– Им это не нравилось? – Я сама ненавидела свои вопросы – такие наивные и детские. Рыцарь пускал мне кровь тысячу раз, и, конечно, сперва мне было страшно, но то, как он это делал, было так… секси. Разве это могло мне не нравиться? А если этим скинам не нравилось, значит ли это, что я урод?

Прищурившись, Рыцарь окинул меня оценивающим взглядом. Словно решал, может ли он доверить мне какой-то секрет. Мне показалось, он сейчас превратит меня в своего сообщника или в вампира, но я была согласна, если это будет значить, что я не такая, как все.

– Я не хотел, чтобы им нравилось, – сказал он.

Ох.

– Ты делал им больно, – прошептала я.

Рыцарь стиснул челюсти и кивнул, глядя прямо перед собой.

– Потому что кто-то сделал больно тебе.

Рыцарь зло поглядел на меня. Его зрачки в темноте казались огромными – черными, как то, что стояло за ними. Ему не надо было говорить мне, что там происходило. Он дал мне взглянуть и увидеть самой.

– Но мне ты не хочешь причинять боль.

Мои слова были тихими, но твердыми. Я произнесла их как утверждение, чтобы он знал, что у меня нет этого вопроса. Я была уверена в этом. Конечно, он резал меня, и кусал, и протыкал иголками, но это была его манера. Он причинял мне боль не нарочно. Он старался доставить мне удовольствие.

И у него это чертовски здорово получалось.

Рыцарь слегка кивнул головой. Как будто бы ему хотелось заткнуться, но что-то внутри его заставляло отвечать мне. Оставаться открытым.

– Потому что ты меня любишь, – сказала я.

Выражение лица Рыцаря смягчилось. Слегка приподняв брови, он снова кивнул.

Я улыбнулась и сделала шаг к нему. Обняв его руками за шею, я пропела, отчаянно стараясь поднять настроение:

– Потому что ты хочешь на мне жениться.

Руки Рыцаря легли мне на бедра, и он притянул меня к себе. Его глаза все еще были темными, а лицо суровым, и он не улыбался, когда, наклонившись к моему уху, прошептал:

– Да.

Его голос был грубым, а кожа – шершавой на ощупь.

– Ты… Да? – прошептала я в ответ.

Рыцарь кивнул и зарылся лицом в мое плечо. Я откинула капюшон с его головы и потерлась щекой по пушистым светлым волосам.

– Знаешь, – пробормотала я, – в Джорджии в пятнадцать лет можно выйти замуж, если у тебя есть записка от родителей.

Я почувствовала, как Рыцарь улыбается мне в плечо, а его руки скользят от бедер к моей заднице. Одним быстрым движением он поднял меня, а я в ответ обхватила его ногами за талию. От этого мой новый пирсинг протестующе взвизгнул, но я не слушала. Я просто не могла. Я была слишком занята – я чувствовала, как язык Рыцаря скользит по моему, я пробовала его на вкус, который был и моим, я гладила пальцами его бархатно-мягкий ежик, я восхищалась тем, как его пульс бьется в унисон с моим – так было всегда, когда наши сердца оказывались рядом.

Когда Рыцарь, откинув голову, поглядел на меня, его зрачки все еще были расширены, но за ними больше не было темноты. Там улыбалось мое отражение.

– А раз ты хочешь жениться на мне, значит, ты сейчас сделаешь мне это тату?

– Черт, ты никогда не сдаешься, да? – хихикнул Рыцарь.

Просияв, я помотала головой, и он снова поставил меня на ноги.

– Ладно, но – с одним условием. Ты дашь мне сделать его на внутренней стороне пальца.

Я кивала, хлопала в ладоши и прыгала всю дорогу до кресла.

Так что, выходит, я была права, когда думала, что обручусь до конца десятого класса. Я просто не понимала, что это будет чертов скинхед Скелетон.

Дорогая бб!

С Валентином тебя.

Я специально заказал это для тебя, но никогда не думал, что мы с тобой столько пробудем вместе, что я смогу подарить их тебе.

Каждый день я просыпаюсь с мыслью, что что-то испорчу, или что все это вообще был только сон. Но ты почему-то все еще здесь. Я не знаю почему. Я такой чертов козел. Я бедный. У меня нет друзей. И я даже ненавижу собственную семью. Но я люблю тебя. Я так тебя люблю, что мне страшно. Я боюсь, что причиню тебе боль. Я боюсь, что, если я это сделаю, ты меня бросишь. И я боюсь, что из-за меня ты не встретишь кого-то лучше.

Но я не могу тебя отпустить. Так что, пока ты не поймешь, какое я дерьмо, я буду самым счастливым дерьмом на свете.

С любовью.