На другой день я пригласила Рыцаря провести Рождество с нами. У нас дома. С моими родителями. Он опустил донизу штанины и надел куртку с капюшоном – возможно, чтобы скрыть порезы на лице и десятисантиметровую рану на левом плече, которую, по-хорошему, надо было бы зашить, но даже при всем этом его скинхедский костюм был достаточно пугающим. Правда, родители, выпив по паре коктейлей, слегка расслабились, и сам Рыцарь тоже. Я показала маме несколько его рисунков, которые он мне нарисовал, и порадовалась, когда она хвалила их, а он смущался.

Когда я поцеловала его на прощание возле машины, он сказал, что это было лучшее Рождество в его жизни.

Я улыбалась всю дорогу по пути в свою ванную, где сунула палец в рот и выблевала обратно весь этот день.

– Но я хочу тату-у-у, – прохныкала я.

– Я тебе сказал – в следующий раз, как ты окажешься в моем кресле, я проколю тебе клитор. Ты сидишь в моем кресле. И я проколю твой чертов клитор.

– А и то и другое нельзя? – спросила я, хлопая ресницами.

– Панк, я не буду делать тату пятнадцатилетке. И мне плевать, сколько ты будешь ныть. Ты сама на фиг не знаешь, чего хочешь.

– Нет, знаю, – надулась я.

– Ты так думаешь, но я тебе клянусь, это пройдет. Если бы я в пятнадцать сделал тату, у меня бы сейчас на лбу было написано скинхед.

– А девочки взрослеют быстрее мальчиков. Мне, считай, сейчас по-мальчиковому восемнадцать.

– Попросишь меня, когда тебе будет восемнадцать по-девчачьи.

Хотя я терпеть не могла, когда мне говорили «нет», сам факт, что Рыцарь считал, что через два с половиной года мы все еще будем вместе, наполнил мое сердце хлопаньем маленьких крылышек.

Рыцарь выдал мне стопку Южного Успокоительного. Черт, так он всерьез с этим пирсингом. Он не разбрасывался стопками, если не хотел меня отрубить.

– Ну, можно, я хотя бы расскажу, какое хочу тату? – спросила я, беря стаканчик обеими руками.

– Угу. – Повернувшись ко мне спиной, Рыцарь стерилизовал что-то острое.

Я отхлебнула огненной воды, отдышалась и объявила:

– Я хочу рыцаря.

Это привлекло его внимание. Он обернулся и поглядел на меня, нахмурив брови, словно не был уверен, что правильно расслышал.

– Того самого рыцаря, – уточнила я. – Ну, про которого ты сказал, что это будет твоя следующая тату. Вот его я и хочу. – Сделав еще глоток для храбрости, я подняла левую руку и постучала большим пальцем по безымянному, там, где носят обручальное кольцо. – Вот тут.

Недовольная гримаса сменилась на лице Рыцаря моей любимой улыбкой. Нагнувшись, он поцеловал меня и сказал:

– Если ты все еще захочешь ее через два с половиной года, я буду самым счастливым в мире сукиным сыном.

Он снова поцеловал меня, уже крепче, и все внутри замерло в предвкушении. Теплота виски в желудке, лоток, полный иголок, пинцетов и марли, мальчик, которого я люблю, говорящий о нашем будущем. Боль и радость. Это было про нас. И одно не бывало без другого.

Когда Рыцарь оторвался от меня, у него была полноценная эрекция, которой мне так хотелось заняться.

Но у Рыцаря были другие планы. По крайней мере, сейчас.

Поглядев на меня с коварной усмешкой, он спросил:

– Ты мне доверяешь?

Это уже мои любимые слова в английском языке.

Прежде чем я закончила кивать, Рыцарь начал снимать мои драные джинсы, легинсы в тигровую полоску, которые были под ними, и кружевные трусики, которые я купила на свои рождественские деньги, чтобы порадовать его. Мне было дико холодно, а когда он протер мою промежность антисептической салфеткой, стало еще холоднее.

Господи. Так вот чем он занимается на работе все выходные? Протирает другим девушкам киски? Надо будет потом спросить у него.

Рыцарь еще чем-то позвякал на своем столике, а потом закрыл мою вагину листом прозрачного пластика. Я решила, что это часть процесса пирсинга, но тут Рыцарь потянулся и лизнул мой клитор сквозь прозрачный материал.

Что?

Замерев, я смотрела, как то, что должно было подвергнуться мукам, вместо этого тонуло в наслаждении. В моей позе при этом освещении мне было некуда деться. Черт, это было страшно секси, а Рыцарь при этом даже меня не касался. Его талантливый язык порхал и скакал по моей покрытой полиэтиленом киске, а его покрытые латексом пальцы удерживали листок на месте.

Я допила свою стопку, откинула голову назад и сжала зубы от напряжения, пока он дразнил меня. Мне хотелось большего – чего-то твердого и влажного, чего-то, что наполнило бы меня целиком.

Вдруг Рыцарь куда-то исчез. Я услышала звук расстегиваемой «молнии». Подняв голову, я увидела, как он натягивает презерватив. Поместив головку члена у самого входа, под листом прозрачной пленки, Рыцарь усмехнулся. Но не вошел в меня. Вместо этого он сорвал перчатки и заменил их новой парой.