Немного пройдя по лесу, Рыцарь остановился. Оглядевшись, я поняла, что мы стоим перед двухметровым сетчатым забором, поверх которого накручено еще с метр колючей проволоки. По другую сторону несколько тусклых фонарей освещали нечто, напоминающее площадку сбора заброшенных автомобилей.

– Это… мы сюда шли? – спросила я.

– Сюда, – ответил Рыцарь, наклоняясь и приподнимая нижний край металлической сетки настолько, чтобы просунуть туда биту и сорокапятикилограммовую подружку. – Пролезай.

Я послушалась. Не задавая никаких вопросов. Я даже не спросила, где мы. Я просто пролезла под забором, стараясь не зацепить драгоценную куртку Рыцаря о торчащие края.

Когда я была внутри, Рыцарь просто перемахнул через забор, плюя на колючую проволоку. Мне было особо некогда восхищаться его ловкостью, потому что, как только он оказался рядом со мной, я услышала лай. Громкий. И он приближался прямо к нам.

Не говоря ни слова, Рыцарь подобрал биту и вручил мне, потом нашел на земле упавшую ветку и, присев рядом со мной на корточки, положил ее себе на колени.

Черт возьми. Он что, развлекается собачьими боями? Мы для этого сюда пришли? И зачем он отдал мне чертову биту? Он что, будет драться голыми руками?

Спустя пару секунд из-за горы битых машин вынырнуло лающее чудовище. Это была некая помесь питбуля с овчаркой, у которой практически шла пена изо рта. Затаив дыхание, я так стиснула биту в руке, что, казалось, у меня сейчас лопнет кожа на костяшках пальцев. Хотя мои легкие, похоже, отказались работать, сердце стучало за двоих, гоня кровь с удвоенной скоростью по оцепеневшим и неподвижным конечностям.

Едва эта адская собака увидела Рыцаря, она перестала лаять, но продолжала приближаться к нему, скаля зубы. Когда до его вытянутой руки остался десяток сантиметров, я зажмурилась, стараясь не заорать.

Но ничего не случилось. Открыв глаза, я обнаружила, что адский пес нюхает Рыцарю ладонь. Так же, как с Шепом, тот протянул собаке открытые руки и дал обнюхать их со всех сторон. Пес завилял своим обрубком хвоста и выжидательно уставился на Рыцаря. Тот предложил ему понюхать палку, лежащую у него на коленях, а потом в последний момент вырвал ее у пса изо рта.

Господи! Зачем он его дразнит? Он спятил?

Но чудищу это явно нравилось. Он подпрыгивал и пытался ухватить палку. Рыцарь поднялся, швырнул ее со всей силы, и пес унесся за ней в ночь, как летучая мышь.

Рыцарь обернулся ко мне, и я забарабанила обеими руками по его груди, крича шепотом:

– Я ДУМАЛА, ЧТО СДОХНУ СО СТРАХУ, КОЗЕЛ!

Рыцарь улыбнулся мне той самой улыбкой – обезоружив меня с той же легкостью, что и пса – и сказал, пожимая плечами:

– Я же тебе говорил, с животными я гораздо лучше, чем с людьми.

Закатив глаза, я наклонилась, стараясь пережить сердечный приступ, а Рыцарь обернулся и оглядел автомобильное кладбище. По самой его середине проходила грязная дорога, ведущая от забора к крошечному белому зданию у подножия пологого холма. На его вершине, недалеко от нас, стоял старый «Кадиллак» цвета шампанского, который, похоже, привлек внимание Рыцаря.

Указав на него, он спросил:

– Как ты относишься к «Кадиллакам»?

– Если честно, я предпочитаю скоростные машины, – ответила я. – Я ни черта не знаю про «Кадиллаки», но могу сказать, что вот эти, конца 80-х, с тряпочным верхом, просто смешные. Типа кого они хотели обмануть? Всем же ясно, что это ни хрена не кабриолет.

Рассмеявшись, Рыцарь сделал в сторону машины легкое движение головой:

– Хочешь его расфигачить?

Я взглянула на него и увидела, что его лицо светится, находясь в тени. Зубы сияли. Глаза излучали белый огонь. От исходящей от него энергии дрожал воздух. Все вибрировало. Мне захотелось захлопать в ладоши и запрыгать. Наконец-то, может, в первый раз мы с Рыцарем собрались повеселиться по-настоящему.

– Да-а-а! – ответила я, счастливо улыбаясь и закидывая биту на плечо, как делал Рыцарь по дороге сюда. Со словами: «Дамы первыми» – он протянул руку к обреченному средству передвижения, и я прицелилась в лобовое стекло. Такая уж судьба выпала этой штуке.

Разбежавшись, я размахнулась и врезала битой по стеклу со всей силы, на какую было способно мое худосочное тельце. В последний момент я отвернулась, ожидая града осколков, но бита только скользнула по стеклу и вылетела у меня из рук.

Рыцарь так ржал, что едва не откусил себе палец. Я никогда не видела, чтобы он так хохотал, и это единственное, что примирило меня с унижением. Это я его рассмешила. Никто не мог заставить его смеяться, только я. И не важно, хотела я того или нет.

– Я рада, что хоть кому-то весело, – сказала я, упирая руки в бока и притворяясь оскорбленной.

Рыцарь подобрал биту и подошел ко мне, продолжая смеяться.

– Ой, я тебя люблю, – сказал он, чмокая меня в обиженно поджатые губы. После чего одним ловким прыжком вскочил на крышу «Кадиллака».