– Извини, сладкая, – сказал Дейв, пожимая плечами. – Похоже, тебя отсюда выселили.

Мне не было видно его лица, но голос у него был самодовольный.

Глаза Энджел, увидевшей, что все ее барахло раскидано по заросшей лужайке, нехорошо вспыхнули. И обратились на меня.

– Ты! – заорала она, указывая на меня пальцем с длинным наманикюренным ногтем. – Это все ты виновата, сука! – Голос Энджел к концу фразы сорвался на визг, показывающий, что она была на грани срыва.

Дейв сделал шаг в мою сторону и сказал:

– Так, детка, у тебя есть пять минут, чтобы собрать барахло и свалить отсюда, пока я не сжег его на хрен.

Энджел даже не услышала его. Ее темно-карие глаза не отрывались от меня.

– Почему ты все время встаешь у меня на дороге? – визжала она. – Это, блин, ни хрена не честно! Тебе же они не нужны! Тебе ничего не нужно!

– Да что я, блин, тебе сделала! – крикнула я в ответ.

«Черт. Я разбудила медведя».

Энджел закашлялась и закатила глаза.

– Да твоя жизнь просто прекрасна! Тебе не нужно, чтобы тебя защищали. Никто не подкладывает тебя бандитам и наркодилерам. И никто не лупит тебя в морду, когда ты отказываешься. А мне нужен кто-то, кто не боится заступиться за меня, и всякий раз, как я найду такого, твоя жопа уже там!

Дейв притворно зевнул и взглянул на часы.

– Четыре минуты, сучка.

– Энджел, – сказала я тем медленным, спокойным голосом, который обычно, ну, иногда действовал на Рыцаря. – Мне жаль, что у тебя дома такая ужасная жизнь. Правда. Но у многих людей не очень хорошая жизнь, и все же они не пытаются трахать всех моих парней.

«М-да, не самое лучшее утешение».

– Сдохни, сука! Давай! – Энджел развела руки в стороны и наклонилась вперед, явно готовясь к драке.

Дейв встал перед ней, заслонив меня, обернулся через плечо и сказал мне:

– Биби, лапочка, сбегай, принеси мой пистолет. Похоже, у нас тут вторжение в частную собственность.

Я поняла, что он делает – он пытается убрать меня оттуда на фиг, и я была ему очень признательна. Я поднялась, стараясь, чтобы Энджел не увидела, как я морщусь от боли и дрожу от страха, ухмыльнулась и рванула в дом под ее проклятья и попытки кинуться вслед из-за защитной стойки Дейва.

Как только за мной захлопнулась дверь, я прислонилась к ней и разрыдалась. Мои руки тряслись от адреналина. Мои едва зажившие легкие горели от каждого всхлипа и вздоха. Я была страшно злой и страшно слабой. Меня бесило, что я не могу постоять за себя и вцепиться ей в морду. Если бы не Дейв, не знаю, что бы со мной случилось. Энджел сказала, что мне не нужен мужчина, чтобы защищать меня, но это было не так.

«Чтобы защищать от нее».

Выглянув наружу через щелку в желтых пластиковых жалюзи на окне возле входной двери, я увидела, как Энджел носится по лужайке, собирая в охапку свои вещи и, не переставая, осыпает Дейва проклятиями. А он просто стоит там с довольной улыбкой, указывая ей на пропущенное барахло. Сквозь тонкие стены дома я могла слышать каждое их слово.

– И не забудь зубную щетку. Она, похоже, валяется вон там, в куче собачьего дерьма. Это надо же! В смысле у нас и собаки-то нет.

– Нет, я не поеду с тобой, чтоб стать твоим новым любовником. Фу! Давай уже заканчивай просить об этом, ладно? Уже достало.

Когда Энджел наконец засунула последние вещи в багажник и выехала со двора, мои ребра болели от смеха, а не от плача.

Дейв показал ей вслед средний палец и повернул к дому, гордо расправив грудь, как Капитан Америка.

Вытерев слезы подолом своей позорной майки, я встретила его у двери широкой улыбкой.

– Ну, – сказал Дейв, хлопая в ладоши. – Похоже, я в поиске соседа по квартире. Ты не хочешь?

– После того что случилось с последними двумя – нет, – рассмеялась я.

Мы с Дейвом попрощались, и я уехала оттуда, будучи немного сильнее, немного храбрее и с гораздо большим количеством багажа. Буквально. Я увозила на заднем сиденье деревянный стул, обитый тканью с рисунком скелета, и чучело кроленя в лиловой бандане.

Подняв глаза на аудиторию, я дотронулась до уголка листа со своими записями и поискала в толпе знакомые лица. К счастью, Колледж Восточной Атланты выпускал очень немного старшеклассников, и весь мой выпуск уместился на небольшой переносной сцене посреди баскетбольного зала. Если бы я закончила Старшую Персиковую, я сейчас стояла бы посреди переполненного футбольного стадиона. От этой мысли я как-то немного успокоилась. Могло быть гораздо хуже.

Я тут же увидела Джульет и Деву-Гота. Они сидели в самом конце – крутые, как обычно, – но у них в руках были самодельные плакаты «Голосуем за Биби» и «Биби в президенты». Из них вышла бы худшая в мире группа поддержки, и я их за это обожала.