– А за Харли ты переживаешь? – спросила я, рассматривая его профиль.
– За Харли? – отрезал Дейв, взглянув на меня. – Да ни хрена. Этому козлу нравится в тюряге. На воле надо работать, а там, внутри, только и нужно, что уметь подсуетиться. А никто не умеет суетиться лучше Харли.
– Господи. – Я подавилась пивом. – Сколько же раз он был в тюрьме?
Дейв фыркнул.
– Да, может, побольше, чем у тебя пальцев на руках и ногах. Собственно, на этот раз он задержался тут дольше всего. Он же все время сидел за кражу машин.
«Господи, какая же я идиотка! Вот же!»
– Это он так заполучил свой «босс»?
Я знала, что мне лучше заткнуться. Я и так задала уже слишком много вопросов о том, во что мне совсем не надо было влезать, но этот вопрос мучил меня с того самого дня, как я впервые увидела Харли Джеймса – двадцатиоднолетнего механика на машине за сто тысяч долларов. Я могла бы еще тогда просто взять и спросить его, откуда он ее взял, но я побоялась. Побоялась, что он мне соврет.
Или что скажет правду.
– Вообще-то, – лицо Дейва сморщилось, – Харли собрал эту чертову штуку с нуля. Наш старик особо не участвовал в нашей жизни, но, как он умер, мы с Харли получили в наследство по старой ржавой кастрюле из его гаража. У нас даже прав еще тогда не было, и мама позволила нам поставить их в сарае позади дома. Мне достался грузовик. А Харли – «босс».
Я даже не знала, что сказать. Я просто сидела с раскрытым ртом. Почему я об этом не знала? Как я могла почти год быть с человеком в отношениях и даже не знать, что у него умер отец? Не то чтобы он не рассказал бы мне об этом.
Я не знала, потому что никогда даже не пыталась спросить.
Дейв отхлебнул еще пива и уставился куда-то на деревья.
– Харли просто подвинулся на ремонте этих проклятых машин. Начал прогуливать школу, чтобы воровать детали на автокладбище и разбираться, как они работают. Когда ему исполнилось шестнадцать, обе наши машины уже ездили. Ну, конечно, он уже раза три к тому времени успел отсидеть по малолетке. Даже когда мама вышвырнула его из дома, она позволила ему держать «босс» в сарае, потому что знала, сколько он для него значит.
М-да, я чувствовала себя просто последней скотиной.
– Черт, Дейв. Прости… Я даже не представляла…
– Да нормально, – перебил меня Дейв. – Как я уже сказал, мы не были особо близки.
Почему-то мне показалось, что это неправда.
Не зная, что еще сказать, мы с Дейвом несколько минут просидели в неловком молчании, допивая пиво и любуясь на море раскиданного перед нами лилового барахла. Может быть, дело было в смеси «викодина» с дешевым пивом, но я чувствовала себя… оцепенелой. Умом я понимала, что должна была испытывать злость из-за того, что мне изменяли, грусть из-за того, что у Дейва умер отец, смешанные чувства из-за Харли в тюрьме, беспокойство из-за странного поведения Рыцаря и ужас из-за выпускных экзаменов и речи на выпускном, которую мне еще надо было приготовить, но я… ничего этого не чувствовала. Я вообще ничего не чувствовала.
Пока к дому не подъехал потрепанный, грязно-белый «бьюик регал» с низкой посадкой. Тут я почувствовала все вместе, приправленное страхом и освещенное спичкой под названием ревность.
Хлопнув в ладоши, Дейв встал поприветствовать нашу нежеланную гостью.
– Ха! А вот и сука пожаловала!
Волна адреналина пробежала по мне до самых кончиков пальцев, готовя их к сражению или к побегу, но с тремя сломанными ребрами я не могла ни того ни другого. Я хотела встать возле Дейва, чтобы выступить единым фронтом, но решила остаться в своем шезлонге. Отчасти потому, что знала – вставать будет чертовски больно, отчасти потому, что, если я не встану, она не сможет меня уронить, а отчасти потому, что сидеть – круче. Конечно, довольно сложно казаться крутой, когда ты не мылась уже неделю, на тебе ни капли косметики, волосы как у куклы-тролля, вес сорок четыре кило и на тебе футболка с сердечком, которую мама принесла в больницу, чтобы переодеться.
Энджел запарковалась, и я приготовилась к схватке. Я не могла поверить, что снова оказалась в той же ситуации, что и год назад – я готовлюсь к атаке той суки, что пытается отбить у меня парня. И это та же самая сука!
– Что это за херня? – заорала Энджел, подойдя к тому, что, как я думала, было старым свитером ее брата.
На ней были обвислые штаны, которые были похожи на старые штаны Харли, и белая короткая майка, которая едва прикрывала ее массивные сиськи. Длинные кудлатые черные волосы торчали из-под надетой задом наперед бейсболки и падали чуть ли не до пояса. Я почувствовала, как у меня запылали щеки и участился пульс, я вспомнила, как клок этих волос торчал из моего кулака, когда я предъявила его Харли. Если бы я знала, что это волосы чертовой Энджел Альварез, я бы, возможно, еще тогда обмотала бы их вокруг его шеи и придушила бы его.
«Долбаный козел».