Подхватив меня под мышки, Джульет оторвала мою тощую задницу от земли. Казалось, мой череп кто-то изо всех сил сжимает руками, а большие пальцы давят мне между глаз. Когда я дотронулась до этого места, оно взорвалось от боли.

– Блин!

Джульет, не переставая тащить меня по тротуару, отдернула мою руку.

– Не трогай. В мотеле мы приложим туда лед.

– Да блин, что случилось-то?

– Ну эти парни прислали нам еще выпивки, но я смотрела твой рэп, так что велела им отвалить. Тогда один из них назвал меня сукой, и я обернулась и сказала, куда ему пойти, а этот козел вылил мне на голову стакан! – рука Джульет сжалась на моем локте, но я чувствовала, что она все еще дрожит. – И тогда я врезала ему прямо в наглую рожу! Ну кто так делает? Кто, блин, выливает на девушку выпивку, даже если она не хочет? – ее голос дрогнул, как будто она была на грани слез, но я знала, что она не заревет. Джульет никогда не плакала.

– Приятель попытался увести его, они начали драться, приятель замахнулся и попал локтем тебе прямо между глаз.

Я снова попыталась ощупать больное место, но Джульет опять отбросила мою руку.

– Ну, и ты напрочь вырубилась. А этот козел менеджер…

«Би-и-п! Би-би-и-и-п!» Прогудел позади нас автомобильный гудок.

Обернувшись, мы оказались лицом к лицу с Трипом, торчавшим из пассажирского окна фургона Бейкера. Но, едва Трип с Бейкером разглядели наши расстроенные, мокрые, распухшие лица, их улыбки исчезли.

– Черт. Что тут с вами случилось? Конкурс мокрых маек не задался?

– Да иди ты, Трип, – огрызнулась Джульет. Она схватила меня за руку, мы развернулись и продолжили путь к мотелю.

Вокруг нас ревели мотоциклы и гудели машины, старающиеся объехать фургон Бейкера, который полз по Океанскому бульвару рядом с нами.

Я услышала, как боковая дверь фургона отъезжает вбок, и поняла, что Ганс пытается выскочить на ходу. Как бы я ни хотела повернуться и оказаться в его объятиях, ярость Джульет была заразительной. Мне тоже хотелось на кого-нибудь накричать, кого-нибудь обвинить, и кто лучше годился на это роль, чем тот, кого никогда нет рядом, когда он мне нужен?

– Детка, ты в порядке? Что случилось?

Я только фыркнула.

«Сейчас он схватит меня за руку. Три, два…»

Длинные, жесткие пальцы Ганса обхватили мой крошечный бицепс, но он не хватал меня. Не тянул. Его прикосновение было таким ласковым, что мне было жаль стряхивать его руку.

Но я все равно это сделала.

– Эй… Скажи мне что-нибудь, – Ганс забежал вперед и повернулся, преграждая нам путь. Когда мы встретились взглядами, он выглядел так, словно это ему заехали локтем в лицо. – О боже! Это что, фингал?

«Да?»

Я обернулась к Джульет за подтверждением. Она только пожала плечами и кивнула.

«Офигенно. У меня фингал».

Подбежав ко мне, Ганс схватил мое лицо в ладони и трижды нежно поцеловал меня над левой бровью. Это вызвало у меня слезы на глазах, что не удалось сделать алкоголю и отеку от удара.

Закрыв глаза, я отвернулась.

– Что за херня тут происходит? Почему ты не хочешь со мной разговаривать?

Джульет, фыркнув, выпустила мою руку и зашагала к мотелю в одиночестве.

– Встретимся в мотеле, ладно? – крикнул Ганс парням в фургоне.

Они прибавили скорость, но все равно продолжили ехать вдоль тротуара недалеко от Джульет, которая, сложив руки на груди, маршировала к мотелю строевым шагом. Трип, свесившись из пассажирского окна, что-то говорил ей. Я не слышала его слов, но знала, что он пытается ее рассмешить.

«Ну, удачи ему в этом».

– Иди сюда, – сказал Ганс, беря меня за руку. Дождавшись перерыва в движении на шоссе, он перевел меня через дорогу и повел куда-то через парковку.

– Что ты делаешь?

– То, что должен был сделать сразу, как только мы приехали. Веду тебя на пляж.

За парковкой между песчаных дюн был проход, ведущий прямо к воде. Мы с Джульет немного повалялись на пляже этим утром, но вечером все было совсем по-другому. Океанский бриз холодил, а не согревал кожу. Рокот волн был громче и заглушал рычание мотоциклов, сновавших по Океанскому бульвару. Вместо загорающих на песке валялись пьяницы. А небеса надели свой лучший вечерний наряд – темно-синий бархат, поблескивающий множеством бриллиантов.

С каждым шагом мои ботинки все глубже утопали в мелком нежном песке. Ганс подвел меня к вышке спасателей. Даже не глядя, смотрит ли на нас кто-нибудь, Ганс забрался на верх деревянного сооружения и протянул мне руку. Я взобралась за ним.

Но не стала держаться за его руку.

Что я, ребенок, что ли?

Нет, ну, формально я, конечно, еще ребенок, но шел бы он к черту. Я сама могу залезть на чертову спасательную вышку. С фингалом или без.

Наверху было только одно сиденье, так что Ганс уселся и посадил меня к себе на колени, спиной к своей груди.