Но эта потеря лишь укрепила мою решимость накопить побольше денег, чтобы внести свою долю в аренду квартиры. Мы с Гансом будем жить долго и счастливо, черт побери, даже без этого сказочного замка.
Я в стотысячный раз заглянула в сумку, чтобы убедиться, что красный конверт с каллиграфически выписанным на нем именем Ганса был все еще там.
– Что у тебя там? – спросил Ганс, гладя меня по левому бедру, перекинутому через его правое.
Мы сидели у Стивена на диване, точно на том же месте, как в день нашей первой встречи. В тот вечер мне казалось, что мы находимся на своем маленьком кожаном острове, созданном для нас двоих; черный свет, стробоскопы, техно-музыка и толпа готов вокруг казались где-то далеко, на другом континенте. Я видела только глаза Ганса на своем лице и чувствовала только его пальцы на своей коже. Ритм. Жар. Крошечные удары тока от каждого касания, каждой улыбки с ямочками на щеках.
Спустя одиннадцать месяцев эта реакция, которую Ганс вызывал во мне, только усилилась. Меня заводило его присутствие рядом со мной. Мое тело жаждало его прикосновений. Мое сердце тянулось к нему, готовое впитывать любую милую, исходящую от него ерунду. А мой рот изгибался от плохо сдерживаемой улыбки и не мог скрывать радость, которую я ощущала всякий раз, когда он обращал на меня свое рассеянное внимание.
– Ничего, – ухмыльнувшись, я плотно закрыла сумку и засунула ее под ближний ко мне подлокотник.
– Ничего, да? – Ганс покосился на меня дьявольски хитрым глазом, протянул длинную татуированную руку и схватил сумку.
– Нет! – закричала я, отнимая у него свою когда-то пушистую, а теперь довольно потертую сумку с унылыми, полинявшими тигриными полосками. – Пусти!
Ганс рассмеялся и ткнул меня свободной рукой под ребра. Я скорчилась в конвульсии.
– Да блин! Не смей меня щекотать! – заверещала я.
– Так что же у тебя там, детка? – Тык, тык.
– Куча членов! – заорала я так громко, что на меня обернулись все головы в темной, пульсирующей музыкой комнате. – Старых добрых членов! Хочешь парочку?
Ганс хохотнул и с легкостью перекинул меня к себе на колени. Он выпустил мою сумку, обхватил меня обеими руками за талию и прижался ко мне своей колючей щекой.
– Нет, но, кажется, у меня тут есть один тебе в коллекцию, – Ганс ткнулся набухающей эрекцией в мою затянутую штанами задницу и зарылся лицом мне в шею.
Я отняла одну руку от сумки – продолжая намертво сжимать ее другой – и запустила пальцы в его спутанные черные волосы. Сегодня он не выступал, поэтому вместо пота и сигаретного дыма они пахли цветочным шампунем и сигаретным дымом. Я представила себе бутылку «Herbal Essences» в его ванной и хихикнула.
Губы Ганса отыскали нежное место у меня за ухом, а его руки скользнули под подол моего короткого топика, который подарила Джульет. Я непроизвольно застонала, и его член ответно дернулся подо мной. В этот момент я ни о чем так не жалела, как о том, что решила надеть сегодня штаны вместо юбки. Если бы я могла просто сдвинуть трусики набок и дать ему наполнить меня прямо тут, на диване, я бы так и сделала.
Мои глаза с отяжелевшими веками скользнули по темной гостиной. Все были парами. Все лапали друг друга. И, судя по обстановке, если мы сейчас же не займем спальню Мэдди, нам придется вставать в очередь, чтобы провести в ней хотя бы часок.
Вскочив, я схватила сумку и поправила одежду. Ганс последовал за мной. Взявшись за руки, мы прошли в кухню, а оттуда в наш маленький, покрытый розово-лиловыми пони домик.
В кухне было гораздо светлее, чем в гостиной, и гости там были гораздо менее возбужденными. Проходя мимо них, я старалась ни с кем не встречаться взглядами.
– Ганс! – раздался голос откуда-то со стороны раковины.
«Черт возьми».
Я громко вздохнула, и мы оба обернулись к Деве-Готу, которая махала нам рукой. Они с Трипом стояли у стола лицом друг к другу. Руки у обоих были сложены на груди, и, казалось, между ними происходит какое-то сражение.
– Может, ты скажешь этому козлу, что он должен убрать это дерьмо? – гавкнула Дева-Гот, тыча пальцем с черным ногтем на пол, где на линолеуме желтела небольшая лужа то ли пива, то ли мочи.
Ганс рассмеялся, кивнул и пошел к ним, бросив меня посреди кухни.
– Ага. Своим языком.
Подойдя к бочонку, я налила себе пива. Сразу было ясно, что эта херня надолго. Дева-Гот надралась. Трипу страшно нравилось ее дразнить, а Ганс, благополучно переключившись на них, смеялся и закуривал сигарету.
– Эй, именинная сучка, – сказала Джульет, подходя ко мне.
– Эй, просто сучка, – ухмыльнулась я, прижимаясь к ней.
– Прошу прощения. Я Выпускная Сучка. Благодарю вас, – приподняв свои нарисованные брови, Джульет пощелкала пальцами перед моим лицом.
Я улыбнулась и обняла ее.