– Как здорово, что вы все дружите прямо со школы, – сказала Джульет, отчаянно пытаясь поддержать разговор. – Мы с Биби тоже учились вместе. Пока эта стерва не взяла и не закончила досрочно, – Джульет окинула меня любящим взглядом. – А в какой школе вы учились?

– В Старшей Персиковой.

– Да ладно! И мы тоже! – воскликнула я.

– Я знаю, – Пижама посмотрел мне прямо в глаза.

Что-то в его взгляде сказало мне, что в его замечании крылось нечто большее, но, прежде чем я успела до этого докопаться, кто-то переключил канал, и по экрану побежали титры «Клана Сопрано».

Джейсон выполз из кресла, словно восстав из мертвых, и выплеснул в воздух содержимое обоих своих стаканов.

– Вот вам, засранцы!

Аллен, парень с балкона, вбежал в комнату, на ходу убирая в карман телефон. Это был плотный парень в очках, которые увеличивали его добрые глаза.

– Ну что, Эми разрешила тебе поносить сегодня свои яйца? – крикнул с софы Эйтан.

– Иди на фиг, братан. Никто меня не сек, – огрызнулся Аллен. – У Эми просто был трудный день.

– В-в-в-сш-ш, – хором сказали оба братца, изображая, как в воздухе свистит кнут.

Я, не удержавшись, хихикнула.

Аллен поглядел на меня и нахмурил брови.

– Эй, – сказал он, явно узнав меня. – Ты же ходила в Старшую Персиковую?

«Блин, началось».

– Точно! И у тебя была бритая башка, и ты встречалась с Рыцарем!

«Вот оно».

Я выдавила улыбку.

– Ага. Это я. Я – Биби. А это – Джульет.

– Как дела? – улыбнулся нам Аллен, а потом переключился на Пижаму. – Кен, ты же помнишь Рыцаря, да? Это тот скинхед…

– Ну да, помню, – резко перебил его Пижама.

«Так, Пижаму зовут Кен, и он, очевидно, тоже не очень-то любит Рыцаря. Интересно».

– Может, вы, суки, заткнетесь наконец? – заорал Джейсон, покачиваясь. – Это же чертовы С’прано, – и он протянул к экрану обе руки, расплескивая скотч по всему ковру.

Квартира затихла, и мы смотрели, как Тони Сопрано травится едой, видит сон про секс со своим терапевтом, убивает парня на яхте за то, что он осведомитель, и устраивает праздник в честь окончания школы его дочерью, и все это за какие-то пятьдесят минут.

Когда кино кончилось, все парни хором что-то забубнили, а Аллен вынул из-за телевизора кусок картона размером с плакат. Глядя на то, что было там написано, он сказал:

– Черт! А что, Киску никто не выбрал?

– Что, простите? – спросила Джульет.

Аллен поднял глаза.

– Ха! Прости. Киской звали парня, которого Тони убил сегодня. Мы каждую неделю делаем ставки, кого убьют в следующий раз.

И он повернул плакат, чтобы нам было видно. Слева были имена Джейсон, Аллен, Эйтан, Девон, Брайан, Скотт. Сверху были написаны даты выхода каждой серии этого сезона, а в каждой клеточке стояли имена персонажей. Судя по красным кружкам, Джейсон на удивление удачно угадывал замысел сценаристов, особенно для парня, который все время фильма с трудом открывал глаза.

Я повернулась к Кену.

– Я не вижу тут твое имя. Разве ты не играешь?

– Не буду я отдавать этим козлам свои деньги, – ответил он, поднимая бровь.

– То есть ты не играешь, – я взглянула на почти пустую бутылку спортивного напитка на кофейном столике. – И не пьешь… – кусочки пазла начали складываться. – Ты, типа, мормон или что-то в этом роде?

Кен рассмеялся. Сильно. Рассмеялся, закрыв глаза и откинув голову.

У него были красивые зубы.

– Господи, нет, – ответил он, отхохотавшись. – Я просто терпеть не могу зря проматывать деньги, – и с этими словами Кен встал, засунул свою пустую пластиковую бутылку в карман спортивных штанов, взял со столика ключи от машины и телефон, и сказал: – Рад был познакомиться, Джульет, Брук.

«Брук. Фу. Меня так никто не зовет».

Помахав всем рукой, Кен уже сделал пару шагов в сторону двери, как вдруг Аллен обхватил его сзади. За ним последовали Эйтан, Девон и, наконец, Джейсон, который врезался в эту кучу, как пушечное ядро, и повалил всех на пол.

Дружные выкрики: «Кен, я тебя люблю», и «Не бросай меня, брат», и «Ш-ш-ш, вот так», – смешались воедино. Наконец Кен выбрался из этой кучи и отпер дверь.

Едва он ушел, комната наполнилась взрывами смеха. Парни катались по полу, держась за животы.

– Он нас теперь прямо ненавидит, – завывал Эйтан или Девон.

Второй брат Александер подхватил:

– Я заставлю этого засранца сказать, что он любит меня, даже если это будет последним делом в моей жизни.

Джейсон так ржал, что не мог говорить.

– Я просто хотел обняться на прощание, – причитал Аллен. – Он уже шесть лет как мой лучший друг. Всего лишь обняться. Что, я слишком многого прошу?

– Так. Выходит, Кен ненавидит пить, играть и обниматься? – хихикнула Джульет.

– В основном, – сказал Аллен, приподнимаясь и ползя на карачках к кофейному столику, где оставил свое пиво. Его волосы были взлохмачены, а очки перекошены. – Этот засранец ненавидит веселье, но я все равно его люблю.