Но чуда не случилось, она проснулась, когда в комнате уже стало светло и со двора слышались голоса людей. София встала с кровати, подошла к окну и чуть отодвинула занавеску. Ее глаза расширились, она раздвинула шторы, чтобы убедиться, что все это ей не мерещится. Во дворе на заборе кто-то растянул флаг. На двуцветном, сине-зеленом фоне был изображен красный круг, а внутри – спицы, соединяющиеся в одной точке.

София отошла от окна, как будто увидела страшное чудовище. Но этот флаг был гораздо страшнее. В памяти тут же всплыли обрывки воспоминаний десятилетней давности – татуировка на руке убийцы ее родителей, на которой был изображен черный круг, а внутри – черные спицы соединялись в одной точке. Что здесь делает этот знак?

Она так и думала, что Ромаль причастен к смерти ее родителей. Или кто-то из цыган, раз этот круг появился на их территории. Узнать бы, что он означает.

В дверь постучали, вернув Софию из оцепенения. Ясмин прошла в комнату с подносом в руках. Видимо, цыгане не хотят, чтобы их гости видели здесь обычную девушку, поэтому не пригласили ее в гостиную.

– Доброе утро, – улыбнулась Ясмин и поставила поднос на столик. Ее рука дрогнула, что не ускользнуло от взгляда Софии. – Как тебе спалось? Вроде сегодня не шумели.

– Все было тихо, – прошептала узница, – я не спрашиваю, как спала ты, потому что уверена, что плохо.

Ясмин тяжело вздохнула и даже не посмотрела на Софию. Ее взгляд был рассеянным. Грудь тяжело поднималась и опускалась. Она руками попыталась сделать какой-то жест, но те лишь безвольно повисли плетьми. Ясмин расплакалась и уселась на край кровати.

– Боже мой! – воскликнула София и подбежала к ней. Руки тут же легли на плечи Ясмин, и она обняла ее сзади, пытаясь поддержать. Даже круг со спицами забылся вместе с озлобленностью на этих проклятых цыган.

– Что я могу для тебя сделать?

Ясмин опустила голову, скрывая лицо ладонями, и мотнула головой.

– Ничего. Все в порядке, просто нервы.

София обняла ее крепче и положила голову ей на плечо.

– Знаешь что? Ты его еще не видела – это раз. Два: возможно, что он красавец, каких свет не видел…

– Дело не в красоте, дело в том, что я не готова уходить из этого дома. Я люблю его.

Заплаканными глазами Ясмин оглядела комнату, потом обернулась к Софии:

– Кто будет ухаживать за бабушкой? Она уже стара. Моя сестра слишком пугливая и замкнутая, мой брат, наоборот, занимается не пойми чем… Он вечно ходит по острию ножа. Каждый его день проходит между жизнью и смертью. Я догадываюсь, чем он занимается, я не слепая. Но завтра его может не стать, и кто тогда позаботится о бабушке и Розе? – Она снова уткнулась в ладони. – Я хочу быть рядом с ними. Но если я выйду замуж, то уеду в Нови-Пасар.

София гладила девушку по спине, смотря в одну точку, и думала о том, что хотела бы испытать такие же чувства – любить и заботиться о своей семье и близких. Увы, ей уже никогда не испытать подобного. Однако она понимала Ясмин и жалела девушку, еле сдерживаясь, чтобы не высказать Ромалю в лицо все, что думает. Вот только, это не ее дело, и возможно, такой брак был обычным явлением. Откуда ей знать, ведь она не цыганка.

С другой стороны, цыганка или сербка, румынка или венгерка – от несчастливого брака страдают все.

– Во сколько они приедут?

– Уже в пути. Думаю, что будут через час или два, – выдохнула Ясмин и встала с кровати. – Ешь и не торопись, я зайду позже забрать посуду.

– Там! – опомнившись, воскликнула София и указала на окно. – Во дворе развесили флаг… На нем красное колесо… Что это?

– Это национальный флаг цыган, – ответила Ясмин, задержавшись у двери.

Софию будто окунули в холодную воду и вытащили отдышаться. Дар речи пропал, она уставилась на Ясмин. Пазл начал складываться.

– А что? Мы любим свой флаг…

– А круг, – наконец вымолвила София, – что значит?

– Это колесо дхармы – цыганская жизнь. Мы всю жизнь находимся в пути, как физически, так и духовно. Вернее, наша община уже осела здесь, а раньше мы кочевали из города в город, и отовсюду нас прогоняли, – Ясмин задумалась, нахмурив брови так, что над переносицей возникла складка, – но цыгане считаются кочевым народом. Я знаю несколько семей, которые до сих пор путешествуют в кибитках и нигде не задерживаются.

«И нигде не работают», – подумала София, но вслух этого не произнесла. Ее собственные мысли и задумчивость Ясмин прервал голос бабушки Гюли, она звала внучку, и делала это очень громко.

– Тебе пора, – произнесла София, хотя ей не терпелось задать еще вопросы. Но сейчас Ясмин не до бесед.

Цыганка скрылась за дверью, а София задумалась. Точно такой же круг она увидела на запястье убийцы, значит, он – цыган. Ни один нормальный житель Сербии не сделает себе такую татуировку. Надо было срочно посмотреть на запястье Ромаля. Сердце чувствовало подвох. Возможно, что ее похищение – тоже хорошо спланированное действие этого человека.