Это был факт. Теперь ее пальцы прошлись по его телу, опускаясь ниже, и остановились на пупке. Она медленно провела вокруг него и не торопясь опустилась ниже. Она сбавила темп, добравшись до лобка, зарывая пальцы в волосах. Ее дыхание участилось. Боги, она сама получала удовольствие от его тела! Их взгляды пересеклись, Анхель посмотрел на ее губы и провел по ним пальцем. Она даже открыла рот и коснулась его пальца языком, а в это время ее рука скользнула ниже и ухватилась за твердый член. Это было сверхэротично, и кажется, ей нравилось играть в эти игры. Еще недавно его пальцы входили и выходили из ее тела, сейчас она двигала рукой вверх и вниз, то ослабляя давление, то усиливая его. Она слышала, как тяжело задышал Анхель. Его дыхание, его сильное возбуждение, которое она чувствовала в своей руке, возбуждали ее тоже. Она готова была уже сесть на него, но сильные руки подхватили ее и уложили на спину.

– Коварная девушка, – прошептал Анхель, раздвигая ей ноги и ложась между ними.

София вновь ощутила то самое возбуждение, которое в итоге разобьет ее на кусочки. Оно зародилось вновь, как только его член проник внутрь ее тела.

Вот оно, единство их тел, когда приятно даже просто лежать и ощущать зависимость друг от друга, когда хочется слышать дыхание и чувствовать запах. Когда соприкасаются обнаженные тела, когда ее пальцы скользят по его обнаженной спине, когда движения в глубине ее тела вызывают лишь одно желание – чтобы это продлилось как можно дольше. Когда дыхание замирает, а сердца, напротив, стучат с каждой секундой все быстрее и быстрее. Вот оно, единство, и вот она, любовь, когда даже тело кричит об этом.

Остаток ночи прошел за ласками и поцелуями, а когда первые лучи солнца показались на дворе, они уснули. Все белье на кровати было смято, а простыня съехала. Места было мало, София прижалась к Анхелю, обнимая его одной рукой, положив голову ему на плечо. Его рука обнимала ее талию.

Так она еще не спала, не любила подпускать Иво к себе близко, сохраняла личное пространство. Но он не был против. К Анхелю же притягивало с невероятной силой. Хотелось быть под его защитой, под его крылом, впервые хотелось быть слабой. А еще она любила его запах, он дурманил ей голову.

В дверь постучали.

– София, завтракать! – раздался голос Ясмин.

Когда она успела так быстро вернуться, наготовить и всех позвать к столу? Совсем не спала?

Анхель зашевелился, а София открыла глаза. Она привстала, посмотрев на окно, оценивая, какое сейчас время суток, потом перевела взгляд на мужчину. Его черные ресницы были опущены, дыхание спокойно. Девушка улыбнулась: так приятно было смотреть на него спящего. Но, вспомнив минувшую ночь, покраснела и застенчиво отвела глаза.

Он устал, было жалко его будить. Самой тоже вставать не хотелось, но если из них двоих этого никто не сделает, то начнется переполох и будет много криков.

София поцеловала его в плечо, смотря на запястье, где виднелась татуировка с черным кругом. Она коснулась ее, вдруг осознав, что татуировка уже не пугает ее. Все очень изменилось! Кто бы мог подумать, что однажды она проснется в одной кровати с тем самым цыганом, которого старалась так ненавидеть.

Что их ждет, София лишь догадывалась. Судя по всему, начало будет сложным, но она готова к любым испытаниям.

Анхель так и не проснулся к завтраку. Йона и Михея тоже не было. Четыре женщины сидели за столом в том же составе, что и вечером.

– Обычно к завтраку он просыпается, – пожала плечами Ясмин, взяла тост и намазала вишневым джемом. – Я дважды стучала в дверь и звала его, но он даже не ответил. Может, его нет дома?

– Есть, – тут же вставила София, – передай, пожалуйста, джем. Он из чего? Из вишни? Обожаю вишню.

Она намеренно уходила от темы разговора. То, что Анхель сейчас спит в ее комнате, ни для кого не секрет, но лучше бабушке об этом не знать.

Когда Ясмин передала банку с джемом, София в упор посмотрела на нее и подмигнула.

– Когда Анхель проснется, я его накормлю. Пусть спит, видимо, была тяжелая ночь.

Ясмин улыбнулась и взяла банку обратно.

– Безусловно, мужчин надо беречь.

Бабушка ничего не поняла. А если и поняла, то не подала виду. Бабушка Гюли – очень мудрая женщина. Надо будет расспросить о ее жизни. Наверняка она была у нее очень насыщенной и интересной. Про ее бабушку София уже знает.

Роза вяло запихивала еду в рот и явно завидовала брату, который не пришел к столу, а предпочел поспать. Ей же приходилось делать вид, что она бодра, но получалось плохо. В разговоры, как за ужином, она не вступала. По утрам Роза была неактивна.

После завтрака София решила помыть посуду, раз Ясмин приготовила завтрак сама.

– Когда ты успела?

– Я не спала. Моему брату в этом везет больше. Но ничего, когда я выйду замуж, то мне не придется убегать из дома и ночи я буду тратить на сон.

Она с грохотом поставила чашку на столешницу, София ее перенесла в раковину и принялась мыть.

– Вряд ли, ночи будут уходить на другое, – усмехнулась она, а потом перевела тему разговора: – Ясмин, у тебя есть мечты?

– Мечты? – Цыганка удивленно взглянула на Софию.

– У каждого человека есть мечты. К чему ты стремишься? Что бы ты хотела? Где работать, чем заниматься? В чем себя реализовывать?

Ясмин задумалась, опустив взгляд, и София даже пожалела, что задала этот вопрос. Разве эта девушка посмеет мечтать? Какая реализация? Какое стремление изменить свое будущее? Она же цыганка! Выйдет замуж и нарожает десять детей, будет готовить им еду, обстирывать, гладить…