– Спасибо, – прошептал Анхель и отошел от окна.

Она продолжала наблюдать за ним молча. Этим мужчиной можно любоваться двадцать четыре часа в сутки: его манерами, фигурой, голосом, харизмой. Даже гипнозом, который он только что применил. Она ни капли не сомневалась, что именно так он и сделал. Но это ей нравилось.

На дороге и правда стояла машина Йона. Ромаль отогнал красный «Фольксваген» ближе к дому. Когда он успел переодеться? Еще недавно на нем была надета белая футболка, а сейчас вновь он во всем черном… с золотой цепочкой на шее и с кольцом в ухе… София нахмурилась, прекрасно зная, куда он собирается – в «Цеппелин». Так не хотелось его отпускать. Но ничего! Как только их машины скроются за поворотом, София сядет в свою и направится к нему. Он же ее не прогонит? Грубость и Анхель несовместимы! Он никогда не отправит ее прочь.

Она улыбнулась, продолжая наблюдать за ним. Ромаль сел в черный «Мустанг», опустил окно, помахал ей рукой и вырулил машину на дорогу. Только сейчас София поняла, что ее умело провели вокруг пальца! От возмущения она открыла рот. Цыган опять ее обманул! Он увез с собой ключи от ее машины, чтобы она не ехала за ним!

– Вот же дьявол! Проклятый цыган! – стукнула кулаком по подоконнику София и засмеялась. – Вот поэтому я и люблю тебя.

День прошел быстро. За делами, за разговорами время летело со скоростью света. Сначала София помогала Ясмин на кухне, потом они пили чай с конфетами вчетвером вместе с бабушкой Гюли. Было много времени, чтобы расспросить Ясмин о родителях, но София решила, что Анхель сам должен рассказать ей. Иногда накатывала грусть, когда она думала о том, что сейчас происходит в «Цеппелине». На одном месте не сиделось. От переживаний ее отвлекла Роза. Та подошла к Софии и поставила тазик с выстиранным бельем прямо возле ее ног.

– Помоги, пожалуйста, повесить, Йона нет, обычно он помогает.

Девушки вышли на улицу с тазиками в руках, прыгали, чтобы достать веревку, и развешивали белье.

А за чаем София все же рискнула спросить у бабушки Гюли о ее предсказаниях.

– А предсказания ли это? – ответила та, запивая конфету отваром из душистых трав. – Я лишь сказала, что увидела за долю секунды, то, что почувствовала. Я почувствовала слезы и горечь, но именно тогда, когда увидела тебя стоящей возле машины с чемоданом. Но в то же время я вижу радость в глазах моего внука. Что может быть важнее?

София кивнула, но ответ ее не удовлетворил.

– А с животом у меня что? – задала она еще один вопрос.

Старушка опустила чашку и гипнотически взглянула на девушку.

– Я увидела кровь на твоем животе. Только кровь и много боли. Но это была не физическая боль. – Она отвела глаза и задумалась. – Когда я была маленькой, моя бабка зарабатывала на жизнь гаданиями. Раньше цыгане жили на вокзалах, на улицах, и им, чтобы прокормить семью, приходилось гадать…

– Бабушка, – махнула рукой Роза, – это время прошло.

– Время прошло, а гадания остались. Но ведь больше половины цыганок врали людям, пугали их, а те платили. А вот моя бабка действительно умела видеть будущее, и не только по таро. У нее был дар, который передался мне лишь частично. Если бы она не умерла так рано, то передала бы больше знаний.

– А я думала, что с этим рождаются, – вставила София, – разве не так?

– Так. Но если бы знать, в какое русло направить те самые знания, как их совместить и какой сделать вывод, было бы проще. Что я вижу? Только обрывки, эмоции…

– А вы могли бы предсказать что-нибудь хорошее?

– Да, бабушка! – вставила Ясмин. – Давай позитив! Хоть солги нам что-нибудь.

Все рассмеялись.

– С хорошим жить легче, к нему не надо готовиться, – задумчиво сказала бабушка. – Мы все живы и здоровы, нам есть что кушать, на чем спать – это все хорошее. И врать не надо.

– Вот так всегда, – Ясмин недовольно сложила на груди руки, – это банально.

– Но она права, – произнесла София, – это правда хорошее. У меня было время, когда не было хорошего: я осталась одна, потому что мои родители умерли, а брат пропал. – И тут ее осенило, она подняла взгляд на бабушку и подалась вперед. – У меня был брат Милош. Может, вы о нем что-нибудь знаете? Может быть, могли бы увидеть его? Мне важна любая мелочь. Жив ли он?

Бабушка Гюли сидела молча, пристально смотря на Софию. Под натиском взгляда этих пронзительных глаз девушка поежилась. Все замолчали, в гостиной словно кто-то умер. Даже стало не по себе.

– Среди черноты и слез я вижу блеск, – загадочно произнесла она и отвернулась. – Пора спать, девочки.

И ушла первой. Просто встала и направилась в свою комнату. А три девушки продолжили сидеть в тишине. Первой нарушила молчание Роза.

– Блеск – это хорошо. Спокойной ночи. – Она ушла следом за бабушкой.

София поникла. Ее обняла Ясмин.

– Не переживай, найдется твой Милош.