– Анхель, – прошептала она, – я хочу задать тебе вопрос, и тебе придется на него ответить. Пусть это будет здесь, в тишине и умиротворении. Когда ты жил напротив моего дома, я видела только бабушку Гюли и девочек. Пусть я не помню их лиц, но точно помню, что это были дети. Но я ни разу не видела твоих родителей. Где они?

Задать этот вопрос было волнительно и, возможно, сейчас не к месту, но, по крайней мере, здесь их никто не отвлекает.

София продолжала смотреть в глаза Анхеля в надежде получить ответ. Он опустил взгляд, как будто собираясь с мыслями и подбирая слова, и наконец произнес:

– Умерли, когда мне было четырнадцать лет. – Он отвернулся, смотря вдаль на озеро, потом закрыл глаза и продолжил: – Сейчас ты спросишь, при каких обстоятельствах.

Девушка не отрываясь смотрела на него. Он был прав, и как хорошо, что он сам это понял.

– Это связано с Лазаром? – Она озвучила свою догадку.

Анхель открыл глаза и перевел ясный взгляд на нее.

– Если ты решила связать свою жизнь со мной, то должна быть в курсе некоторых моментов. И должна знать, что я не святой, занимаюсь не совсем законными делами, но на это тоже есть причины. Вся моя жизнь – одна сплошная причина, и я расскажу тебе все с самого начала. К тому же ты общалась с Александром Зецем и должна знать все.

София кивнула и коснулась его лица.

– Есть что-то хуже оружия, наркотиков и казино?

– Гораздо.

Ее рука соскользнула вниз, девушка замерла в ожидании чего-то нехорошего, а Анхель начал свой рассказ.

– Александр Зец был генеральным директором фармацевтической компании «Зимбек». У нее множество дочерних предприятий, я уже сбился со счета, сколько их раскидано по всей Сербии, но это не столь важно. Главная лаборатория находится в Нови-Саде, там, где живет ее создатель. Александр не спонсирует, он является ее владельцем.

София внимательно слушала, между бровей залегли морщинки. Название этой фирмы она встречала в повседневной жизни, в аптеках полно их лекарств.

– В лаборатории «Зимбек» есть научно-исследовательские отделы, где штат ученых создает новые лекарства. Но создать лекарственный препарат мало, необходимо протестировать его действие. На первой ступени подопытными являются мыши. Затем должна набираться группа людей-добровольцев. Ее разделяют на две подгруппы: одни получают препарат, другие – плацебо. Кстати, людям, которые соглашаются принимать лекарство, платят деньги и дают препарат, уже проверенный на мышах. В этом случае более-менее ясна картина переносимости. Александр выбрал путь гораздо короче. – Анхель замолчал, смотря на Софию, а потом продолжил: – В его лаборатории нет мышей. Их заменяют люди… И это мы, цыгане.

София отпрянула от него, боясь моргнуть. Как такое возможно? В XXI веке?

– Он вылавливал цыган на улице, это были дети и подростки. Они ведь не могут перечить… Не могут за себя постоять. И они еще наивны, верят людям. Даже цыганских детей легко обмануть. Но меня никто не обманывал, просто поймали, как бродячую собаку, и кинули в фургон, где сидели такие же, как я.

Анхель поднялся с пледа и направился к озеру. Каждое слово, произнесенное им, давалось тяжело. Он поклялся забыть тот день, после которого так резко и жестко изменилась вся его жизнь.

София кинулась к нему, обнимая сзади, руками касаясь груди, целуя в спину. Она понимала, что наступает самая болезненная часть рассказа, и боялась ее услышать.

– Вместе со мной в фургоне оказались еще пять детей. Кому-то было три года, кому-то десять. Мне было четырнадцать. На тот момент я не знал, куда нас везут и что будут делать. Мы оказались в белой комнате, где стены были обиты чем-то мягким. Это было сделано специально, чтобы мы не навредили себе. Кровати – это все, что там находилось. В той белой комнате не было даже окон. И стены, и потолок – все было белоснежным. На этом фоне мы выделялись очень хорошо. – Анхель обернулся к ней. – Нас кормили, и это сначала радовало, подкупало. Одновременно все находились под медицинским наблюдением, к тому же нам всем вкалывали какие-то препараты, от которых кружилась голова и начинало тошнить. Приходили люди в белых халатах, их лица были скрыты медицинскими масками, я видел только глаза. И в их взглядах всегда прослеживалась неприязнь.

– Оттуда невозможно было убежать? – спросила София. – Вы не делали попыток?