– Ну ты же пытался уснуть, – прошептала она, хотя прекрасно знала, что это будет уже вторая бессонная ночь. – Я бы, конечно, устроила тебе допрос: где ты был, что делал, как все прошло…

Он тут же прикрыл ей рот рукой, а потом притянул к себе и повалил на кровать.

– Нельзя было позвонить? – закончила она, оказавшись возле его губ, четко ощущая, как его руки поднимают ее ночную сорочку.

– Можно, но ты меня не просила. – Его губы коснулись ее губ, язык проник вглубь ее рта, встречаясь с ее языком, и София засмеялась. Может, потому, что его пальцы скользили по ее коже от бедер по спине выше. А может, просто оттого, что она была счастлива его видеть! Живого, такого ласкового, невероятно желанного. Она скучала и переживала за него, в ее голове витали разные мысли, снились кошмары, а она устраивает допрос в три часа ночи, когда он лежит рядом, наверняка обнаженный…

София решительно коснулась его тела. Провела от шеи к бедру, нежно целуя в губы. Она была права, он и правда лежал обнаженный.

Анхель прервал поцелуй только для того, чтобы стянуть с нее сорочку.

– Все должны быть равны, – прошептал он, чем вызвал улыбку на ее лице.

Когда бледно-розовый шелк оказался на полу, он провел пальцами по ее груди и остановился на сосках. Эти прикосновения вызывали необъяснимое желание чувствовать его не только здесь, но и ниже, а лучше сразу внутри. И зачем тянуть? Если хочется получить все и сразу, то надо пользоваться моментом. София откинула одеяло и залезла на него сверху.

– Куда ты так торопишься? – Он прижал ее к себе.

– Мы так редко остаемся наедине, что стоит поторопиться, вдруг ты опять уйдешь…

Он не дал ей договорить, стал целовать губы, а его пальцы спустились к ее ягодицам.

– Не уйду, – наконец произнес Анхель прямо в ее губы, – разве от тебя можно уйти?

София закрыла глаза, тяжело дыша, наслаждаясь тем, как его пальцы ловко скользят по ее телу, и его словами.

– Нет? – прошептала она.

– Никогда, – уверенно ответил он, и его пальцы погрузились вглубь ее тела.

София простонала и уронила голову ему на плечо. Пришлось затаить дыхание, чтобы сконцентрироваться на своих ощущениях и его ласках. Его пальцы начали свою игру, входя вглубь и выходя обратно. Пришлось поддаться этому темпу, эта мучительная ласка очень возбуждала. София еще помнила свои ощущения от первого их секса в ангаре, но тогда она не была знакома с оргазмом, сейчас хотелось его повторения. Она еще помнила, как зарождалось возбуждение, словно пчелы в улье, готовые вырваться наружу. Чтобы быть еще ближе к Анхелю, она нашла его губы и сосредоточилась на поцелуе. Но он явно хотел реакции ее тела, вытащил мокрые пальцы и провел ими по ее промежности, по набухшей плоти, сначала нежно касаясь клитора, потом с напором, затем возвращая нежные ласки. София перестала его целовать, она просто застыла, забыв дышать. Стоять так над ним с разведенными ногами, когда его пальцы творят такие вещи, было неприлично, и это возбуждало еще больше. То самое возбуждение или тот самый улей из пчел рассыпался по ее телу, и с каждым прикосновением к ее клитору она ждала разрядки, уткнувшись Анхелю в шею. Иногда дышала, иногда забывала дышать, может быть, стонала, она не слышала себя. Но точно помнит, как ее тело изнутри покрылось мелкими иголками, снаружи прошла дрожь, и девушка закрыла глаза, пытаясь запомнить это состояние, продлить, насладиться им… до бесконечности. Она не чувствовала боли в пальцах, вонзив их в простыню. Она не чувствовала ничего, кроме того, что творилось внутри ее тела. Она не слышала, что говорит или стонет, кричит, но Анхель прижаллся к ее губам своими, и это увеличило силу оргазма и продлило его еще на некоторое время. Затем все стало утихать, вернулись слух, голос, она начала дышать и к тому же слишком часто, теперь она слышала свое сердце, и ее тело постепенно расслабилось.

София прервала поцелуй и снова уткнулась Анхелю в шею, все еще ощущая отголоски этой бури.

– Нежная девушка, – прошептал он больше себе, но желая подчеркнуть ее достоинство, – но это еще не все.

София подняла голову, встречаясь с ним взглядом.

– Не все.