Стефано даже воспрянул духом, хотя ком печали все еще давил в груди. Он отвлек себя тем, что занялся похоронами и принимал соболезнования, которые сыпались на него большим потоком. Горожане все это время стояли у ворот, а когда им открыли двери, они проходили на территорию замка и близ часовни на землю клали по алому цветку. Женщины вытирали слезы, прижимали к себе своих детей, а их мужья крестились. В этот день печальное событие собрало весь город, жители хотели выразить свои соболезнования.

Но Диане было не до людей. Она приказала не снимать гардины с окна, не впускать свет до тех пор, пока не кончится траур. Услышав это, Марта и Реджина переглянулись, но промолчали, уступая желанию Ее Светлости.

В покоях царила гнетущая тишина и полумрак. Новорожденный ребенок все еще находился рядом с Дианой. И обнимая его, она наконец уснула.

Реджина спустилась к герцогу, чтобы помочь решить вопрос с ребенком, и нашла его в подавленном настроении. Но в отличие от Дианы, Стефано мыслил здраво.

– Я переживаю за состояние ее светлости, – взмолилась Реджина. – Ребенка надо забрать из ее рук, но никто не осмеливается этого сделать. Она даже близко не подпускает нас к нему.

Герцог устало кивнул, понимая всю сложность ситуации:

– Я сделаю это сам, леди Реджина, спасибо, что помогли ей и были рядом все это время.

Она присела в легком реверансе:

– Герцогиня моя подруга, Ваша Светлость, и она добрый и светлый человек.

Когда Реджина вышла, Стефано еще долго стоял у окна в мертвой тишине зала и смотрел в окно на гору красных цветов. Где вообще можно их найти в такое время года? Но, судя по всему, жители Милана выращивали их дома в тепле.

Время шло, а он оттягивал визит к Диане, где ему придется войти в роль чудовища, который отберет у нее ребенка и отнесет его в часовню. Отец Аццоне уже приходил несколько раз, выражая соболезнование и предлагая поддержку:

– Мне кажется, что если заберу ребенка я, то она не станет противиться.

Но Стефано мотнул головой – он все сделает сам. Он – ее муж и отец этого ребенка. Он – герцог, в конце концов. Это его прямая обязанность.

– Можете не переживать на этот счет, святой отец, я сам решу этот вопрос.

Отец Аццоне поклонился и вышел, а Стефано остался в зале до тех пор, пока Карло не сообщил ему, что герцогиня уснула.

Она спала от лекарства, которое дал ей доктор Москатти. Но этот сон был очень важен.

По пути в покои герцогини герцог столкнулся с леди Агнессой. На ее лице не было ни кровинки. Она поклонилась и молча проскочила мимо него.

Переживали все! Старый Карло заплакал прямо при герцоге, а Маурицио старался быть рядом весь день, не желая оставлять Стефано наедине с самим собой. Все оплакивали малыша и сочувствовали утрате герцогской четы.

На какой-то миг Стефано тоже впал в отчаяние, но быстро взял себя в руки. Разве не мечтал он о таком исходе? Это самый лучший вариант, который мог произойти.

Он вошел в покои герцогини, где опять встретился с гнетущей обстановкой тишины и темноты. Диана лежала на кровати, свернувшись в позу зародыша, и одной рукой касалась завернутого в простыню мертвого ребенка. Марта, которая задремала на стуле, тут же проснулась и молча удалилась. А герцог прошел к себе в покои и открыл дверь, наслаждаясь светом от горевших свечей. В покоях герцогини горел лишь очаг, все свечи были потушены.

Сегодня день траура, он прекрасно понимал, что у Дианы в душе только чернота. Но рано или поздно она пройдет, и он ей в этом поможет.

Стефано не спускался вниз, не желал сегодня вскрывать письма, которые доставил гонец из Генуи и из Лукки. Не хотелось переключать внимание на военные дела. Он вернулся в покои Дианы и сел в кресло, ожидая ее пробуждения. Тишину нарушали лишь треск поленьев в очаге и редкие всхлипы герцогини.

Через некоторое время Диана проснулась и опустила ноги на пол, желая встать, но ее качнуло, и она снова села на край кровати.

Стефано сам не заметил, как задремал, но от шороха быстро вскочил.

– Диана, – он поспешил к ней, садясь рядом и прижимая к себе. В большой белой сорочке, с длинными волосами, раскиданными по плечам, она выглядела словно заключенная, идущая на казнь. Вид ее был уставший, сон, видимо, не помог, он был беспокойным и только утомил. Она прижалась к нему.

– Можешь забирать его, – прошептала она, но наверняка эти слова дались тяжело. Затем обернулась, чтобы посмотреть на ребенка, но уже не прикасалась к нему, – я не стану мучить тело нашего сына, оно должно быть похоронено.

Стефано ожидал, что она будет противиться, мысленно перебирал слова, чтобы уговорить герцогиню и забрать малыша. Но все оказалось куда проще. Это удивило герцога, но такое ее решение еще раз доказывало, что Диана не теряет рассудок и мыслит здраво.

– Завтра утром его тело погребут рядом с часовней, но сегодня он пролежит в часовне всю ночь.