Диана старалась не оглядываться, пока они шли по длинным коридорам. Куталась в накидку и молилась, чтобы им никто не повстречался на пути. Но внизу народу оказалось много – гости расходились, что было очень кстати. Даже рыцари с сундуком выглядели здесь к месту.

Никто не удерживал их, никто даже не понял, что это она, потому что здесь творился полный беспорядок: кто-то очень много выпил, а кто-то из женщин громогласно ругался. Здешние люди вообще очень крикливы, что сейчас способствовало молчаливому побегу.

В гондоле их уже ждали перепуганные Филлипо и Реджина. Этот испуг и волнение можно было прочитать в их глазах. Диана взяла руку Реджины в свою, вселяя надежду на лучшее.

– Я так и думал, что этим все закончится, – пробубнил Филлипо. – Флорентийцы выбрали самое удачное время – маскарад в Венеции, когда сам Медичи даже не во Флоренции. А знаете почему?

Обе женщины обернулись на его голос, и он продолжил:

– Он трус, – улыбнулся торговец, – он же даже не знает, как держать меч.

– Зато он знает, как держать мешки с золотом, – тут же вставила Реджина, – этого достаточно, чтобы нанять самых лучших воинов.

Повисла пауза. Даже если Филлипо и знал про Франческо Сфорца, он промолчал, чтобы гондольер ничего не слышал.

Они молчали ровно до берега, где миланские рыцари помогли им выйти из гондолы. Две кареты уже стояли наготове, а двое всадников в черном ожидали их на лошадях. На Стефано Висконти уже не было маски, но Диана бы узнала его по точеной фигуре в любой одежде и в любой маске. Он спрыгнул на землю, встречая своих людей. Реджина и Филлипо тут же поклонились Его Светлости, но он им только кивнул и произнес громко для всех:

– Ваш путь – Милан. Не останавливайтесь без надобности. Неизвестно, что ожидает вас по дороге…

– А вас? – воскликнула Диана, в упор глядя на мужа. Его угрюмый вид нервировал. – Разве вы не поедете с нами до Милана, Ваша Светлость? Ведь в Форли можно уехать через Милан.

Она смотрела в его синие глаза не отрываясь, уже зная ответ – их дороги снова разойдутся.

Стефано протянул ей руку, обтянутую черной перчаткой, и Диана коснулась ее, молча наблюдая, как его пальцы замыкаются на ее ладони. Он подвел ее к карете, запряженной двумя гнедыми лошадьми, и открыл дверь, приглашая войти.

– До Форли отсюда ближе, – наконец произнес он, – я поскачу с вами лишь до первой развилки.

Диана кивнула и залезла в карету. Следом села чета Барбаро, служанки ехали в карете позади. Как будто ничего не изменилось, но изменилось все.

Когда карета тронулась, герцогиня выглянула в окно, провожая взглядом этот необычный город. В нем случилось много всего, но главное, она обрела то, о чем даже не подозревала. Взгляд коснулся скачущего рядом Стефано Висконти, черный плащ которого развевался по ветру и напоминал ночь, когда они танцевали в пустом бальном зале.

– Гони! Гони! – скомандовал герцог кучеру, и лошади помчались быстрее.

Диана прильнула к спинке сиденья, ощущая, как стала шататься карета, и обвела взглядом присутствующих – Реджина склонила голову, закрыв глаза. Но она не дремала, нет. Она молилась. А Филлипо с грустью смотрел в другое окно на быстро проносящиеся пейзажи. Они боялись, и Диану этот страх не обошел стороной.

Но против воли она думала не о войне. Она все еще помнила запах тела своего мужа, повсюду было его тепло, и казалось, что воздух пропитан той нежностью, с которой они провели эту ночь. На ее теле остался его запах, который хотелось сберечь.

Расстояние до развилки оказалось недолгим, она услышала, как затормозили коней, и кареты встали. Тут же дверь открылась, и герцог заглянул внутрь, Диана вновь увидела знакомый синий взгляд.

– Здесь я вас оставлю.

Она молча толкнула дверь и вышла на улицу, оказываясь рядом с ним. Молча. Говорить ничего не хотелось, но хотелось насмотреться вдоволь, чтобы сохранить в памяти взгляд синих глаз. Диана коснулась его щеки и тут же ощутила тепло его губ на своих губах. Было больно, и поцелуй оказался печальным, но в то же время он стал самым горячим, согревая обоих прохладным утром в холодном лесу. Руки герцога коснулись волос Дианы, и он прервал поцелуй:

– Береги себя.

– Храни тебя Бог. – Она перекрестила его и коснулась губами его руки, которую не хотелось отпускать.

Но это пришлось сделать. А потом стоять и наблюдать, как он отходит от нее, как запрыгивает на коня и оборачивается, прощаясь взглядом. А потом скачет в глубь леса, оставляя после себя облако пыли.

Резко стало одиноко и страшно. Даже на улице потемнело и похолодало. Или Диана только сейчас ощутила эту прохладу и темноту, а так было изначально.

– Ваша Светлость! – К ней подошел Томмасо и открыл дверь в карету. – Прошу вас, садитесь.

Герцогиня перевела на него взгляд и кивнула – он прав, нет смысла стоять здесь, посередине леса, и смотреть на дорогу, по которой лошадь герцога унеслась вдаль вместе со всадником.