Вспомнив минувшую ночь, Диана вспыхнула румянцем и расплылась в улыбке. Она перестала видеть перед собой дорогу, мысли унесли ее на несколько часов назад, в собственные покои во дворце Фоскари, в постель, которую разделил с ней ее же собственный муж. Она до сих пор продолжала ощущать его прикосновения на своем теле, поцелуи и ласки. Хотелось повторить, даже в животе все скрутилось, а в груди разлилась теплота.

Эти мысли помогли справиться с дорогой – Диана не заметила, как пролетело время.

Ворота в Форли были закрыты, что было неудивительно, ведь в город никого не пускали. Но увидев на доспехах Томмасо знак бисциона, рыцарь поспешил открыть ворота.

Двое путников не слезли с лошадей, хотя желание было очень сильным – Диану укачало от долгой езды.

– Ее Светлость желает видеть герцога, – гордо произнес Томмасо.

Рыцарь, охраняющий дверь, тут же поклонился Диане, ответив:

– Ваша Светлость, герцог направился в сторону Имолы с войском. На нас идет Лудовико Алидози с рыцарями по приказу Джовани Медичи. Горожанам велено закрыть ворота и никого не впускать.

Диана взглянула на Томмасо, прекрасно зная, о чем он думает – боится, что она прикажет ехать в Имолу. И он прав.

– Едем в Имолу.

– Но, Ваша Светлость, боюсь, что там развернулась настоящая война, – начал отступать Томмасо, – это очень опасно. Предлагаю дождаться герцога здесь.

– Я хочу быть там, где мой муж. – Она развернула лошадь к дороге, которая убегала на восток, и двинулась в путь.

Томмасо лишь неодобрительно мотнул головой и последовал за герцогиней. Пришлось снова скакать по полю, вдоль леса. Они даже не знали, сколько им еще ехать. Но по опыту Томмасо предполагал, что, скорее всего, герцог разбил лагерь близ Форли. Вряд ли он пойдет в саму Имолу, нападать первым он не станет. Но он будет поджидать врага и защищать то, что принадлежит ему.

И Томмасо оказался прав: лагерь раскинулся, загораживая дорогу впереди, тянулся длинной вереницей, состоящей из блеска стальных доспехов. Здесь находились тысячи рыцарей, а возможно, больше, тела которых с головы до ног были покрыты броней. Даже головы лошадей прикрывали доспехи. Диана такого еще не видела, и это слегка выбило ее из колеи, глаза должны привыкнуть к такой картине, а сердце прекратить так предательски стучать от страха. А эта картина вызывала именно страх и нежелание потерять того, кого она совсем недавно приобрела. Все эти войны – не прихоть Стефано Висконти, не его желание развязывать кровопролитие. Это мера, которая оберегает его народ от нападок извне. Он жертвует своей жизнью ради жизней обычных людей.

Справа от дороги находились небольшие домики – тенты.

– Герцог там, – указал на один такой домик Томмасо. – Обычно в таких собираются командующие рыцарской конницей, обсуждают стратегию, куда их направить и как расположить.

– Отлично! – Диана направила лошадь с дороги в сторону того самого тента, Томмасо последовал за ней, держа наготове меч. Не знаешь, какая реакция возможна у ожидающих войны рыцарей.

Герцогиня не замечала ни удивленных взглядов, ни вопросов. На все отвечал Томмасо, а она лишь ехала к тенту. И как только Диана слезла с лошади, то сразу зашла внутрь, оставляя своего рыцаря снаружи.

Внутри этого небольшого сооружения никого не было. Видимо, герцог находился поблизости, устанавливая границы лагеря. Взгляд Дианы скользил по вещам, пытаясь определить, точно ли это его тент. Но вдруг помещение наполнилось прохладой, и она обернулась к входу, понимая, что кто-то зашел.

– Диана?

Она смотрела в синие глаза мужа, а пальцы уже развязывали ленты на накидке. Та скользнула к ее ногам.

– Тебе нужны наследники, такие же воины, чтобы поддерживали отца и гордились им.

Следом за накидкой полетело платье.

– Я найду время для наследников, даже если врагу придется меня ждать. – Стефано жадно впился в ее губы, наверняка забыв про то, что хотел ее отругать.

Диана наблюдала, как ее муж одевается, временами поглядывая на нее, временами целуя и явно желая забыть, где находится.

– Я хочу, чтобы ты поехала в Форли и ждала меня там, – твердо сказал он, – здесь тебе не место.

Она молча кивнула, прикрытая шкурой какого-то животного, желая еще понежиться в этом странном месте. Ее не смущали даже рыцари, которые наверняка проходили мимо этого тента и слышали то, как она стонала, отдавая себя герцогу.

– И когда ты вернешься? – Диана привстала, а Стефано задумался. Он мог вообще не вернуться, что пугало обоих очень сильно. – Ты заплатил Франческо Сфорца, пусть он ведет рыцарей на бой. Не обязательно это делать самому. Например, Медичи, по приказу которого флорентийцы наступают на нас, прекрасно отдыхает за столом в Венеции…