Его брови сходятся на переносице, когда он подходит ближе.

— Не похоже, что мы расстались навсегда, Лондон. Боже, не будь такой стервой.

Издевательский смех покидает меня, и я откидываю голову назад.

— У нас не какой-то перерыв. Просто прими это и уже отпусти.

Я собираюсь обойти его, но он преграждает мне путь.

— Пошевеливайся, — рявкаю. — Мне нужно идти на работу, а ты портишь мой кофе.

Тревор выбивает пластиковый стаканчик у меня из рук, и он со шлепком падает на землю, разбрызгивая кофе по моим ногам.

Я замираю, моргая, глядя на него, но он проходит мимо, сдвигая мое тело. Я слегка спотыкаюсь, когда он уходит, и когда мой взгляд следует за его удаляющейся фигурой, на меня падает тень.

Мою кожу покалывает, дрожь начинается у основания шеи и пробегает по всей длине позвоночника. Я быстро поворачиваюсь, обшаривая взглядом все вокруг, но там никого нет.

Мои щеки горят, но я не уверена почему, поэтому заставляю себя закрыть глаза и набираю в легкие побольше воздуха.

Чувствуя себя немного более успокоенной, я качаю головой и смотрю вперед.

Я схожу с ума, черт возьми, клянусь богом.

Я смотрю на свой телефон, видя, что уже слишком поздно возвращаться за другим латте, поэтому пинаю гребаный стаканчик и швыряю его.

Каждый глупый шаг отстойнее предыдущего.

Я взволнована тем, что проведу свой день в окружении кристаллов и всего того успокаивающего джуджу, что мне предлагают в магазине, но встреча с сегодняшним днем без кофе может заставить меня разрыдаться как суку.

Я чертовски устала.

Чертовски сбита с толку образами, плавающими в моей голове, и, по общему признанию, немного обеспокоена моей растущей скукой.

Вздыхая, я толкаю дверь в магазин и огибаю заднюю стойку, чтобы записаться на свою смену.

Мелинда проносится мимо, звеня браслетами, и улыбается, кивая подбородком в пространство позади меня, когда снова исчезает за углом.

— Луна спит, милая Лондон. Время сиять, — нараспев произносит она со своей обычной беспечностью, прежде чем исчезнуть за другим углом, добавив: — И немного агата под твой кофе, моя дорогая.

Мои брови хмурятся, когда я запихиваю свою сумку в маленький ящик, и когда я поворачиваюсь, мое тело сотрясается.

Оно стоит там на деревянной полке, латте со льдом и моим именем на стаканчике.

Четырнадцать

Найт

Мой кулак с хрустом опускается на щеку Крида, и я наблюдаю, как его кожа лопается и на меня брызжет кровь.

— Я не знаю, — говорю, вытирая пот с лица.

Мне не нравится тренироваться с магией или использовать ее как способ высвобождения энергии. Энергия, которую мне нужно сбросить, связана с человеческими гребаными чувствами. Иногда мне просто нужно выбить все дерьмо. Наверное, это главная причина, по которой я присоединился к хоккейной команде Университета Рата в прошлом году.

Дома мы играем с магией, все четверо, с тех пор как стали достаточно взрослыми, чтобы самостоятельно зашнуровывать коньки. Наш вид хоккея, правильный вид — гребаная кровавая баня. Совершенство.

Здесь мне повезет, если я достану кого-нибудь достаточно сильно, чтобы послать пару быстрых веселых ударов. Но тренировки? Тренер знает, что нам нужна такая разрядка, и позволяет нам выбивать друг из друга дух, когда это необходимо.

А для меня это дерьмо всегда необходимо.

Крид блокирует мой удар на шее простым движением, разворачиваясь, чтобы уложить меня в захват, но я подныриваю под его руку и отталкиваю его, подпрыгивая на цыпочках.

— Ты, блядь, знаешь, о чем я говорю. Атаковать…

— Что ты имеешь в виду, атаковать? — я приподнимаю бровь, тыча его в подбородок. Этот жест, предназначенный как предупреждение.

— Ублюдок, ты свалил.

Я прекращаю подпрыгивать, вытирая пот с рук о баскетбольные шорты.

— Да.

— Что с тобой? — осторожно спрашивает он. — Мне нужно достать тебе пикси, чтобы ты кормился от него или что-то в этом роде?

Кормиться. Мои брови сводит, нервные окончания разрываются в груди при воспоминании о крови Лондон на моем языке, но это не похоже на воспоминание. Теперь я буквально чувствую этот вкус, как будто ее кровь свежая, капает и танцует на моем языке, пробуждая вкусовые рецепторы, которых никогда не существовало.

Человеческая кровь горька. Это основа и средство достижения цели, бесхитростное несчастье, которое помогает, когда необходимо, или в которое можно окунуться, когда вам скучно.

Кровь Лондон не такая.