Я наследник, гребаный лорд, сын короля народа Стигии, владеющий темной магией, и я здесь инсценирую самоубийство своего лучшего гребаного друга, чтобы выпустить немного гнева и напряжения в надежде накормить свою извращенную душу, которая опустошена, но не желает делиться тем, чего жаждет.

К тому времени, как я слышу, как открываются двери спортзала, ведущие в раздевалку, я уже протискиваюсь через передние и выхожу на открытый воздух.

Я делаю пять шагов, прежде чем Крид становится слева от меня, Син справа. Ледженд сказал нам, что сегодня он опоздает на обед.

— Слышал, что произошло на тренировке, — говорит Крид, его глаза сканируют местность, пока мы идем через кампус.

Наш университет такой же старый, каким кажется. Архитектура, созданная древними художниками, некоторых из них больше нет с нами. Крыши тянутся к небу заостренными когтями, прежде чем опуститься вокруг витражных окон. Снаружи здание не выглядит чем-то особенным, но когда приглядываешься, замечаешь мелочи. Например, цветы, которые распускаются в садах, имеют цветовые профили, которых нет нигде за пределами Рата, царства и источника Одаренных, а травинки здесь толще. Даже черная краска, которой были окрашены стены, только кажется… чем-то большим. Все в нашем мире точно такое же, как в мире бездарных, только усиленное. Это похоже на то, что там работы выполнены в сепии, а наши — в ярком цвете.

— Слухи здесь всегда быстро распространялись, даже для кучки Одаренных придурков.

Я пытаюсь не дать его словам зацепить меня, пока мы продолжаем наш путь по дорожке, ведущей в главную общую комнату. Блеск золота отражается от дорожки, в заманчивых фиолетовых, розовых и синих тонах, которыми окрашено небо. Наш дневной свет тоже отличается от человеческого мира. В том смысле, что наш лучше. Тень Сатурна парит на фоне пастельных тонов, а ночью… ну…

— Тебе нужно забыть об этом.

— Тебе нужно не лезть не в свое гребаное дело.

Я ускоряю шаги, чтобы мне не пришлось идти рядом с ним и выслушивать еще больше его бреда всю дорогу. Мое волнение растет с течением дня. Как будто я слышу, как в моей голове тикает чертова бомба замедленного действия. Из тех, что вы не знаете, когда будет последняя секунда.

Мои глаза блуждают по местности, когда я думаю об этом, по гигантской статуе каменного крыла, ее золото блестит сверху донизу, когда в центре материализуются имена, каждое из которых исчезает, чтобы смениться другим. В этой штуке сотни имен убитых Одаренных. Мемориал парит в воздухе, золотые завитки обвиваются вокруг его основания и опускаются на вершину, защищая его, как будто это какое-то сокровище.

Пустая трата магии, если вы спросите меня. Они, блядь, мертвы. Что может сделать постоянное напоминание о длинном списке убитых Одаренных, кроме как постоянно напоминать, что не все мы непобедимы? Но опять же, возможно, это то, к чему стремился совет, способ держать Одаренных в узде с небольшим количеством страха, чтобы мы никогда не забывали о Потрошителе, одаренном мужчине, который убил свой собственный народ ради спортивного интереса, по крайней мере, так они утверждают.

Я говорю, что кто-то облажался с ним, и его гнев не знал границ. Звучит как то дерьмо, которое я мог бы натворить, если бы меня что-то очень сильно разгневало.

Держу пари, это избавило бы меня от этого обязательного дерьма с учебой.

Качая головой, я смотрю вперед.

Здание высочайшего класса материализуется из густых кустов впереди, и как бы я ни пытался сосчитать про себя до десяти, чтобы успокоиться, я чувствую, как моя магия покалывает вдоль моего позвоночника и распространяется через кончики пальцев. Прежде чем могу остановить себя, я размахиваю руками, двойные двери распахиваются от порыва воздуха, который я в них запустил, и мне плевать, что они с громким треском ударяются о стены.

Позади меня раздается тяжелое раздраженное дыхание Крида, но я игнорирую его, как игнорирую каждого человека, который пытается быстро поздороваться, пока мы с братьями направляемся в нашу часть кафетерия. Большой круглый мраморный стол установлен в центре комнаты, придвинут к стеклянной стене, за которой виден скрытый за ней густой лес, безопасное место, забаррикадированное внутри, чтобы оборотни могли свободно разгуливать, когда почувствуют себя перевозбужденными. Фон пастельного неба и яркой зелени широко расстилается позади нас, и время от времени я думаю о том, чтобы раздеться догола и превратиться в оборотня, просто чтобы убежать от всего и вся. Я не хочу быть здесь. Обычно мои братья успокаивают любую бурю, которая бушует внутри меня. Но они, блядь, недостаточно сильны для этой. Я даже не уверен, что это такое, потому что я, черт возьми, не знаю, откуда это берется.

Мой разум играет в свои игры. Иногда мне кажется, что я достиг вершины горы, на которую мне суждено было взобраться, но когда я добираюсь туда, я смотрю вверх, а до вершины еще сотня ярдов. Но я, блядь, не могу развернуться и пойти обратно. Я не могу остановиться и отдохнуть.